Она оставила Убежища, над которыми должна была смилостивиться, в кровавых осколках. Если бы ее магия была, она бы, наверное, сожгла бы их в пепел. Но у нее не было магии, и ее смертное тело, несмотря на месяцы тяжелых тренировок, начинало чувствовать себя тяжелым и громоздким, пока она продолжала бежать вниз по переулку. Широкая улица на другом конце была слишком яркой, слишком открытой.
Поэтому ей пришлось свернуть в сторону разбитых ящиков и мусора, разбросанного напротив стены кирпичного дома достаточно высоко.
Если правильно рассчитать, она сможет прыгнуть на подоконник в нескольких футах выше.
Позади нее приближались шаги, и все громче звучали крики. Они, должно быть, быстрые, как тени, раз продолжали держаться с ней весь этот путь.
Она вскочила на кучу ящиков, вся дрожа, и, покачиваясь, она взбиралась. Каждое движение было лаконичным, стремительным, сбалансированным. Один неверный шаг и она провалится сквозь гнилое дерево, или свалит все это дело на землю. Ящики застонали, но она продолжала двигаться вверх и вверх, и вверх, пока она не достигла вершины и не прыгнула на подоконник.
Ее пальцы рявкнули от боли, впиваясь в кирпич так сильно, что ее ногти сломались внутри перчатки. Она стиснула зубы и вытащила их, откатилась на карниз, а затем забралась в открытое окно.
Аэлина позволила себе отдышаться в тесной кухне: темной и чистой, свеча горела из узкого зала за ее пределами. В руке лежали ножи, крики все громче доносились из переулка, она мчалась за зал.
Чей-то дом — это был чей-то дом, и она вела этих людей через него.
Она ринулась по коридору, деревянные полы заскрипели под ее сапогами. Там были две спальни, и обе заняты. Дерьмо. Вот дерьмо!
Трое взрослых развалились на грязных матрасах в первой комнате. И еще двое взрослых спали в другой спальне, один находился в вертикальном положении, когда она прошипела мимо:
- Пригнись! - единственное предупреждение, которое могла сказать до достижения двери в зале, она забаррикадировала ее, подперев стулом ручку. Это была единственная надежная вещь, какую могла найти в трущобах.
Аэлина швырнула второй стул в сторону, посылая его в противоположный конец стены, в узкую прихожую, где он будет замедлять ее преследователей на несколько секунд. Она дернула дверь квартиры, ослабевший замок раскололся. С половину движения она кинула серебряную монету, чтобы заплатить за ущерб и на замок получше.
Общие лестничные проходы находились снаружи, а деревянные ступеньки были все в пятнах и плесени.
