- Есть несколько пробелов, которые я должен заполнить."
"Ну конечно. Он не был таким, как другие мужчины – и близко не был. Она мало что могла сделать, чтобы потрясти его, поддразнить. Обнажённое тело было просто обнажённым телом. Тем более её тело.
- Хорошо, - сказала она, поворачиваясь к нему спиной.
Снова воцарилась тишина.
Затем Рован сказал:
- Я никогда не видел подобного одеяния.
Она повернулась.
- Ты хочешь сказать, что женщины в Доранелле не носят вызывающих ночных сорочек? Или где-нибудь ещё? Его глаза блестели в темноте, словно у зверя.
Она и забыла, какого это – быть фэйцем и иметь близость с природой.
- Мои случайные встречи с другими женщинами не включали в себя расхаживание по округе в одной ночнушке.
- А какую одежду они предусматривали?
- Повседневную, только и всего.
Она щёлкнула языком, выбрасывая из головы представившуюся картину.
- Имея удовольствие встретить Ремелль этой весной, я с трудом могу поверить, что она не заставила тебя расхаживать в странной одежде.
Он снова повернулся лицом к потолку.
- Мы не будем об этом разговаривать.
Она тихо засмеялась. Аэлина: один, Рован: ноль. Она всё ещё улыбалась, когда он спросил:
- Вся твоя спальная одежда такая?
- Ты так интересуешься моей одеждой, Принц. А что скажут другие? Может, это ты должен отчитаться о своих намерениях.
Он зарычал, и она ухмыльнулась в подушку.
- Да, у меня есть ещё подобная одежда. Если Лоркан собирается убить меня во сне, я должна выглядеть как можно лучше.
- Дерзкая до самого конца.
Она отбросила мысли о Лоркане, о возможных желаниях Маэвы, и сказала:
- Есть ли какой-нибудь особый цвет, который ты хочешь, чтобы я носила? Если я хочу шокировать тебя, хочу хотя бы сделать это в том, что тебе понравится.
- Ты – опасная женщина.
Она опять рассмеялась, чувствуя себя легче, чем за прошлые недели, несмотря на новости, которые принёс Рован. Она была абсолютно уверена, что они покончили с разговорами на эту ночью, когда его голос раздался над кроватью.
- Золотой. Не жёлтый – настоящий, сверкающий золотой.
- Тебе не повезло, - сказала она в подушку. - Я никогда не буду носить что-то, настолько вычурное.
Она почти чувствовала, как он улыбался, пока засыпала.
***
Тридцать минут спустя, Рован всё ещё смотрел в потолок, скрепя зубами, пока он успокаивал кровь бушующую в венах, постепенно уничтожающую его самоконтроль. Эта чёртова ночная рубашка. Дерьмо. Он был по уши в дерьме.
