Джин с тоником. Со вкусом клубники.
Невольное веселье пробежало по мне при воспоминании об испуганном выражении лица Изабеллы. Я прервал разговор о презервативах с ее подругой Вивиан на прошлогоднем осеннем гала-концерте и до сих пор помню это взаимодействие в ярких деталях.
Я помнил все наши взаимодействия в ярких деталях, хотел я того или нет. Она ворвалась в мою жизнь подобно торнадо, перепутала мой напиток во время своей первой смены в Вальгалле и с тех пор не покидала моих мыслей.
Это было невыносимо.
— Я не видел, чтобы ты читал его лично. — Доминик щелкнул зажигалкой, снова привлекая мое внимание к себе. Он не курил, но носил зажигалку повсюду, как более суеверный человек цеплялся бы за талисман на удачу. — Но я полагаю, что именно этим ты занимаешься, когда каждую ночь отсиживаешься в своей библиотеке.
Улыбка пробилась сквозь мое неспокойное настроение. — Проводишь много времени, представляя меня в библиотеке, не так ли?
— Только для того, чтобы созерцать, как печально твое существование.
— Говорит трудоголик, который большую часть ночей проводит в своем офисе. — Это было чудом, что его жена терпела его так долго. Алессандра была святой.
— Это хороший офис. — Включить. Выключить. Крошечный огонек вспыхнул к жизни только для того, чтобы быстро угаснуть от его руки. — Я был бы там прямо сейчас, если бы не твой звонок. Что такого срочного, что ты потребовал, чтобы я примчался сюда именно в понедельник, из всех ночей?
Я просил, а не требовал, но я не потрудился поправить его.
Вместо этого я сунул ручку, книгу в мягкой обложке и блокнот в карман пальто и сразу перешел к делу.
— Мне сегодня позвонили.
Скучающее нетерпение Доминика исчезло, обнажив искру интриги.
— Так рано?
— Да. Пять кандидатов, включая меня. Голосование состоится через четыре месяца.
— Ты всегда знал, что это будет не коронация. — Доминик постучал по колесику зажигалки. — Но голосование — это формальность. Конечно, ты выиграешь.
В ответ я издал ни к чему не обязывающий звук.
Будучи старшим ребенком и предполагаемым наследником корпорации, я всю свою жизнь жил ожиданием того, что стану генеральным директором. Но предполагалось, что я приду к власти через пять-десять лет, а не через четыре месяца.
Новая волна дурного предчувствия прокатилась по моей груди.
Леонора Янг никогда бы добровольно не уступила власть так рано. Ей было всего пятьдесят восемь лет. Острая, здоровая, любимая советом директоров.
