— Я знаю, что есть, — он втянул воздух, когда она погладила его бедро. — Но если ты прикоснешься ко мне, Виктория, я не знаю, смогу ли контролировать себя.
— Значит, раньше я себя контролировала, когда кричала? — ее другая рука начала медленное путешествие вниз по его груди.
— Это другое и не смотри на меня так. Другое. Я могу навредить тебе, Виктория.
— Ты никогда не сделаешь этого, Лукас. Никогда, — вера, сияющая в ее глазах, усмирила его бурю.
— Да, всего минуту назад.
— Ты никогда не причинишь мне физического вреда, — когда ее руки приблизились, девушка почувствовала, как он напрягся.
— Все зависит от тебя, Лукас.
— А если я потеряю контроль? — желание пылало в его глазах.
— Я поблагодарю тебя позже, — Тори улыбнулась ему очень сексуальной улыбкой.
Тяжело сглотнув, мужчина кивнул.
— Прикоснись ко мне, Виктория. Боже, пожалуйста, я так нуждаюсь в твоих нежных и ласковых пальчиках.
Целуя его грудь, Тори нежно провела руками между его ног и бережно обхватила его ствол. Дрожащий вздох — его единственная реакция.
Она знала, что он боролся за контроль. Когда она начала ласкать его член, он шлепнул рукой по стене, чтобы удержаться, так как начал дрожать. Девушку взволновало, что она заставила дрожать такого сильного и властного мужчину, что от ее прикосновений бывалый воин теряет контроль.
— Не останавливайся, — Лукас задыхался. Затем он обхватил ее пальчики своей широкой ладонью, и задал определенный ритм, двигая рукой вверх и вниз, сжимая и отпуская, уча свою половинку доставлять ему удовольствие.
Когда же она добавила маленькое движение от себя, он застонал и отпустил ее, нуждаясь в опоре обеих рук, чтобы поддержать себя. — Виктория!
— Доверься мне, Лукас, — прошептала Тори и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его грудь. Она слегка сжала его ствол, увеличивая темп. Невероятно, но он становился еще толще, длиннее, тверже. Его освобождение приближалось. Девушка почувствовала трепет внутри своего лона при мысли, что он сделает это внутри нее. Откинувшись назад, она наблюдала, как его глаза потемнели, становясь дикими, а затем невидящими.
С глубоким стоном Лукас излился ей в руку. Он не был уверен, прошли часы или минуты с момента его освобождения. Когда же возлюбленная поцеловала его грудь, он оттолкнулся от стены, обнимая ее.
— Я люблю тебя, — улыбка, которую ему подарила Тори, — самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Боже, какая же ты красивая, — подняв ее, он впился в ее губы безумным поцелуем.
