— Оно саднит, — женщина продолжала присматриваться к дочери.
— Сок вызвал раздражение, да?
— Да.
— Ладно, давай попробуем что-то другое. Я вернусь через секунду! — ее не было лишь мгновение. — Я принесла каринианский эквивалент эскимо! Попробуй, холод должен быть приятен твоему горлу.
Синди с недоверием взяла продукт и через несколько секунд проглотила.
— Да, это помогает. Виктория, насчет твоего отца…
— Все в порядке, мам. Съешь это, пока не растаяло, — подняв одеяло, упавшее во время приступа, она укрыла колени Синди.
— Твоей голове холодно?
— Хмм. Немного.
— Ты не возражаешь, если я ненадолго отлучусь в свою каюту?
Синди кивнула, а Тори через несколько минут вернулась с зеленой ночной рубашкой."
"— Давай посмотрим, помню ли я, как создать оригинальное покрытие для головы, — она улыбнулась матери, отрезая бретельки и удаляя швы на уже бывшей сорочке.
— Что ты делаешь? — Синди была в ужасе.
— Мы сделаем тебе модную косынку на голову. Это идеальный цвет для тебя, он гармонирует с твоими глазами, — поработав немного с материалом, Виктория, наконец, достигла нужного результата и была довольна своей изобретательностью.
— Ну, вот, это должно тебя согреть.
— Тори, это же была твоя вещь!
— А теперь твоя, — наклонившись, она поцеловала маму в щеку. — Отдыхай, быстрее поправишься.
Откинув голову назад, Синди уснула.
* * *
Лукас сидел в своем летном кресле и думал о случившемся. Он изменил курс корабля, но работа за штурвалом ничуть не отвлекала его от грустных размышлений. Как Виктория могла так подумать? Если бы он настоял на своем, то она подчинилась бы и никогда не ушла от него, но Тори специализируется на жертвах ожогов, а лучшие медицинские центры для этого находятся на Кариниане.
Лукас не мог забрать ее в свой тур — лечить сломанные кости и порезы — она хочет исцелять жертв ожогов, таких как Хоттдог. Черт, но если бы ее не было на «Возмездии», он бы сейчас не летал!
Перепроверив все показатели, майор откинулся назад. Погасшие, безжизненные глаза, душевная боль Виктории — это проблемы, которые он создал сам, не говоря ей прямо о своих переживаниях и ничего толком не объясняя.
Он не очень хорош в этом. Мужчина крайне редко говорил о сокровенном, но он обязательно научится этому, потому что ее несчастный вид скрутил его внутренности в узел. Они поговорят, как только закончится эта смена, и это последний раз, когда она сомневается в том, что он хочет видеть ее всегда рядом.
* * *
Поднявшись, Виктория уступила отцу место рядом с мамой.
