— Доктор сказал тебе, что я никогда не поправлюсь, что ты должна бросить меня, куда-то меня отправить, забыть обо мне. Помнишь, что ты ему сказала?
— Что разорву его на части, — слабый ответ и легкая тень улыбки, — высказала ему, что он ничего не смыслит и не знает мою дочь.
— И ты вернула меня домой. Ты принесла меня домой и обняла. Ты сказала, что я не одна, что ты никогда не бросишь меня, что я должна спать, а ты будешь обнимать меня, если мне приснится кошмар, ты будешь моей силой.
— Ты была такой маленькой.
— Это продолжалось несколько месяцев. Я не подпускала к себе ни папу, ни дедушку. Ты разговаривала со мной, пела мне. Ты говорила мне, что все будет хорошо, потому что мы были все вместе, что все, что нужно сделать, это доверять тебе. Помнишь?
— Да.
— Теперь моя очередь, мама. Я буду твоей силой. Ты не одинока. Я не оставлю тебя. Все будет хорошо, я обещаю. Мы снова вместе. Мы всегда были сильны вместе. Все, что тебе нужно сделать, это поспать и сосредоточиться на выздоровлении.
Я позабочусь обо всем остальном.
— Твой брат…
— Я позабочусь о нем, мама, но ты нужна нам обоим. Пожалуйста, не сдавайся, не сейчас, поверь мне, — после легкого кивка тело матери расслабилось, и она заснула.
Лукас отошел, чтобы дать Виктории и ее маме немного пространства, но все равно все слышал. Кэсси говорила, что им пришлось успокаивать Викторию, чтобы врач мог осмотреть девочку. Он знал, что ей постоянно снились кошмары, и даже был свидетелем некоторых, чувствуя себя абсолютно беспомощным, когда ничем не мог ей помочь.
Но чтобы она оставалась такой в течение долгих месяцев?! Это было выше его разумения. Как ее родители пережили это? Как она справилась с этим? А если бы это был ребенок его и Виктории? Подойдя к камбузу, Лукас достал две бутылки с водой. Открыв одну, протянул ее Тори. С благодарной улыбкой та взяла ее и отпила.
— Тебе лучше вернуться в постель. Поспи немного, — предложила Виктория.
— Нет, я останусь с ней. Тебе нужно еще лечить Бретта и отца.
Она не будет одинока.
— Я… — Виктория не хотела оставлять маму, но понимала, что Лукас прав. Она, кивнув, освободила спину матери и поправила подушки, чтобы закрепить голову.
Проскользнув мимо нее, Лукас занял ее место.
— Я не задержусь надолго.
— Не торопись, Виктория. Они тоже нуждаются в тебе.
Кивнув, девушка пошла лечить мужчин.
Когда Синди снова начала кашлять, Лукас обнял ее, помог сесть и стал бережно вытирать рот от яда, извергаемого ее телом.
