Моим всегда будешь ты, — потянувшись, она поцеловала его. — Ты — моя жизнь, ты на первом месте.
Не в силах говорить, Лукас притянул возлюбленную к себе. Она бы бросила свою семью ради него, семью, ради которой путешествовала по вселенной. Знал ли он когда-нибудь, что такое настоящая любовь? Что его будут так беззаветно любить?
— Спи, — наконец, смог он выдавить. — Я люблю тебя, Виктория Линн.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала девушка, засыпая.
* * *
Сев в постели, Виктория огляделась.
— Что такое? — с беспокойством спросил Лукас, когда она перелезла через него.
— Что-то не так, — Тори быстро двинулась к люку и прошла в каюту родных. Бретт и отец спали, а матери нигде не было. Увидев, что дверь ванной закрыта, она подошла к ней.
— Мама? — толкнув дверь, девушка увидела ее лежащей на полу. — Мама! — Тори сразу оказалась рядом. — Мама, поговори со мной.
— Тори? — остекленевший взгляд встретился с ее глазами, когда кашель сотряс хрупкое тело. В ладони матери девушка обнаружила много черных шариков.
— Давай, мама, сядь, так тебе будет легче.
— Я разбужу твоего отца, — прохрипела она.
— Пойдем в жилую зону, пойдем, я помогу тебе подняться.
— Виктория, позволь мне понести твою маму, — Лукас пришел за ней, чтобы помочь.
— Твоя нога…
— Я в порядке, твоя мама ничего не весит. Мадам Чемберлен, — Лукас присел перед ней на корточки, не обращая внимания на ноющую ногу. — Ничего, если я возьму вас? — когда она кивнула, мужчина подхватил ее на руки. — Открой люк, Виктория, — войдя в гостиную, Лукас осторожно уложил женщину на диван.
Виктория быстро просканировала ее и приготовила шприц.
— Это поможет, мама.
— Тори. Я так устала.
— Я знаю, мама. Ты очень долго боролась, но теперь я здесь. Твои легкие повреждены пылью, и она блокирует возможность получать достаточное количество кислорода. Лекарства, которые я дала тебе, пытаются исправить повреждения, но для этого организм должен избавиться от посторонних веществ — это ты и выкашливаешь. И это хорошо.
— Не знаю, смогу ли я это пережить, — даже Лукас слышал поражение и усталость в ее голосе, она почти сдалась.
— Нет, мама, ты не должна сдаваться. Не сейчас! — Виктория села рядом с ней и притянула ее к себе. — Я здесь, мама, и ты сражаешься не одна. Почувствуй меня! — она взяла ее руку и прижала к своему сердцу. — Помнишь, в Кайсери, после того, как меня похитили, я не могла спать? Как только я засыпала, то начинала кричать, — почувствовав отклик женщины, она продолжила.
