Конечно, он мог соврать и найти двух случайных людей, но быстрая проверка их биографии показала, что они были бандитами, которые сидели в той же тюрьме, что и Бруно.
Не обращая внимания на присутствие и слова Николо, я направляю шланг на одного из мужчин, у которого светлая борода и телосложение борца, и включаю его на полную мощность. Он задыхается, его глаза расфокусированы, и гортанные вдохи вылетают из его приоткрытого рта. Я даю ему передышку, чтобы разбудить его более худого друга с носом и губами, которые слишком велики для его безвкусного лица.
Он резко приходит в себя, трясясь в своих путах, как животное, ведомое на убой.
— Что за… что за хрень? — тянет светловолосый бородач, все еще ошеломленный.
— Ты запустил свои грязные руки в того, кого не должен был трогать, вот что за хрень.
Я поднимаю кулак и бью его так сильно, что хруст костей эхом отдается в воздухе, когда он отшатывается назад в своих связях.
Я делаю это снова и снова, пока звук ломающихся костей единственное, что я слышу, а в воздухе стоит металлическая вонь крови.
Красные брызги попадают на мою рубашку, руки и лицо, но я не останавливаюсь.
Не делаю перерыва.
И я определенно не проявляю милосердия.
Я всегда любил насилие, но это первый раз, когда я почитаю его.
К черту закон. Иногда справедливость может быть достигнута только старомодным «око за око».
Точнее, его глаз, который я бью снова и снова, пока в нем не лопнут капилляры, но сколько бы я ни бил, образ опухшего глаза Аспен и того, как она едва смогла открыть его сегодня утром, не стирается.
Этот ублюдок падает в обморок где-то в середине моего адреналинового веселья. Поэтому я поворачиваюсь к его другу, который смотрел за шоу, дрожа от страха.
— Эй… эй… мы можем поговорить насчёт этого.
Его друг сглатывает, от него пахнет отвратительным потом, смешанным с дешевым одеколоном и чистым страхом.
Я бью кулаком ему в лицо, заставляя его захлебнуться собственной слюной.
— В том-то и дело. Мне не о чем говорить.
— Пожалуйста. — он кашляет. — Ты, конечно же, привел нас сюда за информацией, верно? Я могу рассказать все, что ты захочешь, если ты меня пощадишь.
Мое дыхание жесткое, но собранное, как у хищника в разгар охоты. Мне не нужна информация от этого ублюдка, поскольку я знаю, что его послал Бруно. Я уже попросил Николо добраться до Бруно, пока он еще в тюрьме, но, видимо, этот ублюдок неприкасаем, как бог в стенах Аттики.
— Сколько Бруно заплатил вам за слежку и нападение на его дочь? — спрашиваю я мерзавца.
