Я всегда гордилась тем, что была выше его глупых игр, но сейчас что-то изменилось.
Его руки метафорически обхватывают мое горло из-за информации о моем отце.
В прошлом его презрение ко мне было нелогичным, но теперь он нашел все логичные причины, чтобы разлучить меня с Гвен.
И это пугает меня до смерти.
— Ты ведь понимаешь, что защита Николо не абсолютна и не бесконечна? В тот момент, когда ты перестанешь быть полезной собакой, он подвергнет тебя эвтаназии.
— Побеспокойся о себе.
— Я держу игрушки над его жадной головой.
Ты держишь гребаный ноль.
— Я найду способ остаться в его добром расположении. Просто сделай мне одолжение и не лезь в мои дела на этот раз.
— Я подумаю об этом, только если ты заплатишь за такую услугу.
Я издаю прерывистый вздох.
— Ты богаче нефтяных принцев и такой же
гедонист. Какого черта тебе нужно больше денег?
— Деньги не та валюта, которую я себе представлял.
Его взгляд опускается на мои
Лабутены, затем скользит вверх по моим синим брюкам, к бежевой рубашке на пуговицах и останавливается там, где расстегнута первая пуговица.
Я удивляюсь, что не загораюсь от его пристального взгляда. Этот взгляд напряжённый и абсолютно обезоруживающий в своей новизне.
Он только что смотрел на меня так, словно хочет поглотить меня на обед, ужин и
завтрашний завтрак.
Этот образ поднимает мой накал, и я жалею, что не выпила больше кофе-текилы этим утром.
Что. За. Чертовщина?
Необходимость убежать от его пристального взгляда и удушающей атмосферы ударяет меня как потребность.
"
"И это само по себе тоже что-за-чертовщина момент. Я не убегаю от мужчин, ситуаций или своих страхов. Я из тех, кто стоит прямо посреди бури с решимостью буйвола. Либо я выживу, либо умру. Никаких промежуточных вариантов.
Но это не просто мужчина или ситуация. Это человек, испортивший всю мою жизнь двадцать один год назад, и он продолжает разрушать ее в настоящем.
Он мой злейший враг и самый злодейский соперник.
Он дьявол, который раздавит меня без раздумий.
— Даже не думай об этом, — предупреждаю я, мой голос такой же жесткий, как и поза.
— Я ничего не говорил.
Он притворяется невинным, но его голос понизился до грохота.
— Ты странно на меня смотришь. Прекрати.
— Как странно?
— Как мужчина смотрит на женщину. Я не одна из твоих игрушек, Кингсли. Я отрежу твой член во сне, прежде чем ты приблизишь его ко мне.
— Это вызов, дорогая?
Его голос понижается до леденящего душу диапазона при этом проклятом ласкательном слове, и мой желудок тоже.
