Я ожидаю, что Николо отзовет его, но вес охранника исчезает с моей спины во внезапном свисте воздуха.
Удар.
Глухой удар!
Я резко оборачиваюсь и нахожу охранника на полу, сжимающего свой кровоточащий нос. Над ним стоит местный дьявол моего сделанного на заказ ада в своем фирменном черном костюме, итальянских мокасинах ручной работы и с выражением лица, соответствующим вампиру, жаждущему крови.
Интересно, так ли он выглядел под этой маской Анонима двадцать один год назад?
Темный лорд с жаждой насилия.
От меня не ускользает ирония того, что он снова ударил кого-то в моем присутствии.
В отличие от тогдашнего Джокера, охранник стоит, подняв кулак. Другой охранник поднимает пистолет и приставляет его к затылку Кингсли.
Либо этот человек совершенно не заботится о своей жизни, либо он намного безумнее, чем я думала, потому что он просто улыбается Николо с видом мятежного босса преступного мира."
"— Итак, я сам не шовинист, и не стану чтить устаревшую вещь какой-либо формой защиты, но разве применение насилия против беззащитной женщины не должно осуждаться в вашей гордой культуре?
Вот оно.
Этот мужчина сумасшедший с суицидальными наклонностями.
— Шоу, — приветствует Николо, кивая своим охранникам.
— Лучано.
Мужчины быстро отступают к своему боссу, и из моих легких вырывается вздох. Я думала, что находилась в нескольких секундах от того, чтобы стать свидетельницей, как голова Кингсли разлетится на куски, но оказалось, что они знакомы.
Подождите…
Я смотрю между ними.
— Вы… знаете друг друга?
— Наши отцы были друзьями, у которых имелась привычка сравнивать нас.
— Кингсли ухмыляется. — Николо любит оружие, потому что со всеми остальными игрушками, включая женщин, у него все плохо.
— И все же твоя женщина пришла ко мне за помощью.
— Я не его женщина.
— Она не моя женщина, — говорит он одновременно со мной, и мы пристально смотрим друг на друга.
Лоб в лоб.
Черт бы побрал этого мудака и все то вуду, которым он владеет, чтобы лишить меня энергии.
Всякий раз, когда я нахожусь на его орбите, мне требуются все силы для удержания контроля, который я культивировала десятилетиями.
Он нервирует и дестабилизирует ситуацию, и лечения не предвидится.
Уголки губ Николо приподнимаются, как у кота, нашедшего мышь.
— Тогда я оставлю вас наедине с этим. Увидимся завтра, мисс Леблан.
— Завтра ты увидишь мое обвинение в нападении, ублюдок, — сообщает ему Кингсли.
Николо просто улыбается, поворачивается и уходит в сопровождении своих охранников.
