— Прекрати работать, или я позвоню Кингсли и сообщу, что ты несерьезно относишься к своему отпуску.
Мои пальцы дергаются, и я упускаю возможность оставить ноутбук открытым. Не могу поверить, что одного упоминания имени этого ублюдка достаточно, чтобы сбить мою психику с оси.
Это ненормально, обыденно или приемлемо, и все же я не в состоянии контролировать свою реакцию, когда речь заходит об этом человеке.
Он словно замарал мою душу и устроил себе уютное местечко в моей груди.
Даже сейчас в голове, как в кино, прокручиваются образы того, как он беспрекословно владел мной, брал все, что хотел, без малейших колебаний и вопросов.
Меня должна возмущать мысль о том, что кто-то контролирует меня, и отчасти так оно и есть, но это не самое главное.
Именно она сейчас заставляет мое ядро пульсировать от воспоминаний, пока я борюсь за то, чтобы оставаться в настоящем моменте.
— Не смей, Кэлли.
Сладкая улыбка, изгибающая ее губы, почти вызывает у меня диабет.
— Определенно посмею, если ты будешь продолжать быть упрямой чертовкой.
Это прозвище не такое уж милое теперь, когда оно в реальной жизни.
— Милая — это последнее, кем я хочу быть.
— Но ты выглядела чертовски мило в том маленьком белом платье, которое надела той ночью. Держу пари, ты свела беднягу с ума.
— Кэлли… в тысячный раз повторяю, ничего не было.
— Ага. Конечно. Я тебе полностью верю.
— Кэлли!
— Что? От тебя пахло одеколоном, у тебя были раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза.
— Мне было больно.
— Больно от желания, конечно же.
Но эй, давай, дерзай, девочка. По крайней мере, одна из нас получит немного действий.
— Убирайся отсюда, пока я тебя не отшлепала.
Она целует меня.
— Ты знаешь, что любишь меня и что я права.
Мне физически приходится прогонять ее из своего кабинета, на что она смеется и обнимает своих собак, используя их как броню.
Когда я наконец возвращаюсь за стол, то испускаю резкий вздох, но не открываю ноутбук. Вместо этого достаю телефон и просматриваю сообщения, которые я получила от Кингсли за последние несколько дней.
У нас есть номера друг друга уже много лет, но мы связываемся только в редких случаях, когда вместе работаем над делом. В основном это происходит, когда клиент одновременно обвиняется в уголовном преступлении и получает гражданский иск.
Вся наша переписка была сухой, профессиональной, с его обычной порцией язвительного сарказма.
Однако смс, которые он присылал в последние несколько дней, кардинально отличались.
