В другом конце комнаты Одри осторожно прижимала к лицу носовой платок и притворялась запыхавшейся.
— Мне кажется, вы ей понравились. Не упустите ее, — продолжил Морель. Одри прошла мимо. Теперь они оба прошли проверку.
Через девять минут он проскользнул мимо охранников в северный коридор. Никто не обращал на него внимания. Он весь день наблюдал, как люди приходят и уходят. Пока он не покинет северное крыло замка, его не застрелят.
Кальдар укрылся в одном из темных альковов. Где же она?
Прошла минута. Другая. Время замедлилось, едва двигаясь, став тягучим.
Неужели она не придет? Неужели придется идти за ней?
Знакомая соблазнительная фигурка выскользнула в коридор. Он оторвался от стены, схватил ее за руку и притянул к себе, зажав между собой и стеной. Они смотрели друг на друга в течение напряженной наэлектризованной секунды, воздух между ними был насыщен желанием. Он хотел ее так долго, что это казалось вечностью.
Одри улыбалась ему своей восхитительной, горячей, неотразимой улыбкой. Она тоже хотела его.
Все мысли о разговоре вылетели из головы Кальдара. Он поцеловал ее улыбку, пробуя на вкус ее губы, такие сладкие и податливые. Он поцеловал ее, потому что должен был. Он ничего не мог с собой поделать. От нее пахло вином, яблоками и той чарующей, неописуемой женской пряностью, которая вытеснила из его головы все здравые мысли.
Ее рот приоткрылся, приглашая его, и кончик языка лизнул его. Вкус Одри взорвался во рту. Наконец-то!
Кальдар притянул ее к себе, проведя руками по упругому изгибу ее попки, впитывая ее.
Одри ахнула ему в рот. Он прижался к ней и позволил своему языку исследовать, дразнить, брать, заставляя ее что-то с этим сделать. Ее левая рука скользнула по его шее, принимая вызов. Ее правая рука отправилась вниз, скользя по его груди, опускаясь ниже, к выпуклости в штанах, лаская его своей мягкой и теплой кожей. Ее пальцы коснулись его. Его тело напряглось в ответ, становясь податливым, умоляя о прикосновении. Он не мог стать тверже. Она провела рукой по его члену и погладила его, подталкивая его прямо к краю, к отчаянному месту, где ничто, кроме Одри, не имело значения.
Он хотел ее больше всего на свете.
Они нуждались в уединении. Справа маячил темный прямоугольник двери. Она снова поцеловала его, и он вслепую нащупал дверную ручку. Заперто. Магия ужалила его руку, и внезапно ручка повернулась. Он открыл дверь, и они, переплетясь, скользнули внутрь. Он запер дверь одной рукой, боясь отпустить ее, и поместил ее на стол.
