— Я думаю, он заходит в комнату, включает устройство, проводит службу, возвращается и снимает устройство. Охранники, вероятно, следят за ним все это время.
— Значит, мы произведем ее до или после службы, — сказал Кальдар.
— После не получится, — сказала Одри. — Ты его видел, он уходит в подсобку. Это должно быть до, когда он раздает свои объятия и рукопожатия.
Кальдар кивнул.
— Да уж, и если мы позволим ему промыть мозги собравшимся, и он поймет, что мы что-то замышляем, они разорвут нас на куски. Кроме того, я не знаю, как вы, но я не горю желанием сидеть там и позволять ему колдовать, заставляя меня думать, что он новый мессия.
Производить подмену на глазах у Эда перед службой было рискованно, они оба это понимали. Устройство было его самым ценным достоянием. Он знал его вес и чувствовал, как тыльную сторону ладони. Если он поймет, что что-то пошло не так, им придется чертовски дорого заплатить.
Но они слишком глубоко увязли, чтобы отступить. Им нужно было устройство Эда Йонкера, чтобы получить приглашение от Магдалины, а им нужно было приглашение, чтобы проникнуть в неприступный замок де Браозе и выкрасть браслеты-рассеиватели.
Это было похоже на кувыркание вниз по лестнице — начавшись, они не могли остановиться, и каждый шаг посылал их все глубже и глубже в опасность.
— Я могу отвлечь Йонкера, — сказала Одри. — Но подмена устройства это не мое.
— Я все предусмотрел, — сказал Кальдар.
Действительно.
— Так ты еще и карманник?
Кальдар помолчал, словно что-то обдумывая.
— Проверь свой левый карман.
О нет. Нет, он не мог. Она сунула пальцы в карман джинсов. В кармане было пусто. Бабушкин крестик исчез. Крестик был всем. Он был напоминанием о единственном стабильном времени в ее жизни, он был символом того, что она наконец сказала: «Хватит». Она может потерять все, но пока она держит этот крестик, она будет в порядке.
Одри протянула руку.
— Верни его.
— Не сердись.
— Кальдар отдай его немедленно.
Линг издала сердитый звук, нечто среднее между шипением и рычанием.
Кальдар провел пальцами по ее ладони.
Крестик оказался у нее на руке.
— Когда ты его украл?
— На этот раз?
Что за ублюдок.
— Ты проделывал это больше одного раза?"
"— Он крадет его дважды в день, — сказал Гастон. — А потом кладет обратно. Ничего личного. Он делает то же самое со всеми в семье… — он увидел ее лицо и закрыл рот.
Она повернулась к Кальдару.
— Никогда больше не бери его, иначе мы закончили.
Кальдар поднял руки.
— Обещаю.
— Я совершенно серьезно.
