— Теперь извиняйся, — потребовала Эмили тоном, присущим лишь королевам, и если бы не ее озорной взгляд, я бы безоговорочно поверил в ее суровую неприступность.
— Прости, что в старших классах испортил твою картину, — я начал целовать внутреннюю сторону ее бедра, в то время как мои пальцы, обхватив ее лодыжки, заставили Эмили еще больше раскрыться для меня. — Прости, что сразу не рассказал про то, что Уильям подстроил те дурацкие ситуации, дабы свести нас, — я начал медленно прокладывать дорожку из поцелуев вверх по ее бедру.
— Прости, что был настолько глуп, чтобы так непозволительно долго сопротивляться своим чувствам, — мои губы замерли напротив ее лона, и у меня на миг перехватило дыхание. — Но больше всего я сожалею о том, что не смог убедить тебя позволить мне расстегнуть эту чертову молнию. Ведь если бы ты согласилась, все было бы куда интереснее.
Ее удивленный смех оборвался, как только мои губы, проигнорировав матерчатую преграду, прижались к ее женскому естеству.
Я почувствовал исходящий от нее жар и даже ощутил слабый намек на сладость, которая уже начала проникать через ткань.
Я водил не спеша кончиком языка по ее щелочке, проклиная мешающую моим исследованиям ткань, пока не убедился, что нащупал клитор. Мне удалось покружить на нем всего пару секунд, когда Эмили, желая заглянуть мне в глаза, потянула меня за волосы.
— Ладно. Ты победил. Все призы твои. Расстегивай молнию, а потом продолжишь.
Я рывком поставил ее на ноги, отчего со стола слетело еще несколько приборов.
Протянув руку и полностью расстегнув молнию, я медленно стянул с нее боди, будто она была шоколадной конфетой, а я разворачивал блестящую обертку. Впрочем, Эмили для меня, без сомнений, была лакомым кусочком.
Развернув Эмили, я полностью освободил ее от боди и с облегчением отбросил эту успевшую надоесть мне вещицу. К сожалению, мой рывок оказался слишком резким — легкий ветерок подхватил ее налету и унес за пределы крыши. Эмили ошеломленно наблюдала за ее полетом, а я в это время не сводил глаз с ее шикарного тела.
Уделив особое внимание скрывавшимся до этого под боди кружевным бюстье и трусикам.
— Хочешь, опять встану на колени и извинюсь за это?
— На колени! — мигом сбросив трусики, она надавила ладошкой мне на макушку, а затем, запрыгнув обратно на стол, великодушно позволила раздвинуть свои бедра.
Стоило мне увидеть ее влажную киску, и на моих губах расцвела хищная улыбка.
