Мой подопечный Ник Ример исчез – но вернулся, пусть даже с искалеченной памятью. Поднял руку на Наставника. Попал в санаторий. Поднял бунт. Это все возможно, но вот противостоять Гибким Друзьям… бежать…
Биг покачал головой."
"– Когда исчез Наставник Пер – я заподозрил неладное. Из них пришлось тянуть информацию, словно из не-друзей. Шок, большой шок для маленькой, но гордой расы – встретить человека, превосходящего их, способного убивать голыми руками. И однако, все стало сходиться. Под видом Ника на Родину проник Чужой.
Не принял нашу жизнь. Ушел. Пилот, потерявший сознание, исчезнувший скаут – я складывал все эти крупицы… мне не поверили, Петр. Все-таки не поверили. Пер пережил тяжелый кризис, он мог захотеть уединения. Пилоту Матушка напекла голову. Скаут угнали детишки из ближайшего интерната… как раз был побег. Все случается. Мировому Совету проще списать все на случайные совпадения. А я чувствовал – они связаны воедино…
– Разве Катти не рассказала обо мне? Она же видела… – Я осекся.
Нет, не могла, никак не могла подруга Ника Римера смолчать и не доложить о чужаке, принимавшем обличья Ника и Пера… И все равно – словно я выдал ее.
– Я полагал, что ты знаешь. – На миг глаза Бига стали холодными.
– О чем?
– Катти Тамер, врач и экзобиолог… ушла.
Я вздрогнул.
Черная чаша в ночи. Темное пламя на дне ее. Вспыхивающие в воздухе песчинки… падающие звезды… прощание…
Да нет же!
Это просто чудовищно большой крематорий.
Смерть, превращенная в спектакль. Не может быть!
Лицо Катти, прижатое к стеклу транспортной кабинки. Ее крик «Никки!».
Крематорий. Да. Но не только для мертвых. Еще и для тех, кто хочет уйти. Вот в этом вопросе геометры проявляют потрясающую терпимость. Никаких ограждений, никаких охранников… шагай с черного камня навстречу огню…
«Катти Тамер, врач и экзобиолог, прощание…»
Я шел по бесконечному пляжу. Ожесточенный, собранный, готовящийся угнать корабль и вернуться домой.
Катти шагнула в огонь.
– Так ты не знал…
Никки Ример, регрессор геометров, спящий на дне моей памяти, проснулся и закричал. Беззвучно – только мне было дано услышать крик.
Биг обвел взглядом детей. Сжавшихся, напуганных. Сказал:
– Вот так, ребята. Слова о свободе – красивые слова. И всегда можно сказать, что свободы мало, что ее нужно больше… вот только придется оставлять за собой горе и смерть.
– Это ваша вина.
