– Она готова к этому…
– Не решай за других! Никогда не решай за других!
– Ничто меня не держит, Петр.
Слова звучали все тише и тише. Он уходил – а я не знал, что сказать, как передать ему то, во что я верил, что было спасением, единственным и неизменным, вечным якорем наших миров…
– Тебя ждут, Кэлос. Твоя жена тебя ждет. Если ты сможешь удержаться, то сможет и она.
– Надо ли?
– Ты не смеешь! – крикнул я.
– Слушай же меня! Я не знаю, что тебе дорого, что нет, только запомни одно: Врата это нить – и пока ее кто-то держит, пока тебя ждут…
Он улыбнулся – и улыбка на изорванном лице была насмешкой.
– Тебя ждут, Кэлос. Поверь!
– Не решай за других… никогда…
Я поднялся.
Посмотрел на Машу.
– Я ничего не могла поделать, – прошептала она. – Петр, я стреляла… у того гада был силовой щит…
Гада?
Да нет же, конечно.
Они защищали свой мир. Тот кусочек счастья, что несли для него. Мы оказались сильнее. Мы победили. И небеса не разверзлись, земля не разошлась под ногами. Дарованное Зерно – не сказочный амулет, что нельзя отнять. Можно, и еще как.
Каждый приходит в Тень по-своему.
Я подошел к неподвижному синекожему существу. Стал разжимать ладонь, выковыривая из скрюченных пальцев сгусток холодного огня.
Тело дернулось. В огромных глазах вновь блеснул разум.
– Живой! – крикнула Маша. – Добей его, Петр!
Синекожий не сопротивлялся. Лежал, тихо поскуливая. Наверное, так звучит их плач. Лишь тонкие пальцы хрустели, все крепче сжимаясь на Зерне.
– Да что у вас за беда, зачем вам-то! – закричал я.
Существо стонало, вжимаясь в скалу. Свет Зерна был почти не виден, скрытый ладонью.
– Добей! – повторила Маша."
"– Ты сможешь? – огрызнулся я. Она промолчала.
– Надо… – вдруг прошептало существо. – Надо. Очень. Очень. Надо. Очень…
Рваная речь существа была не огрехом перевода, мы сейчас понимали друг друга безошибочно. Сам строй мысли… сама их природа… они слишком далеки от нас…
– Плохо… Очень. Очень. Плохо. Плохо. Смерть. Наступает. Смерть.
