Трап рывками втягивался обратно, пытаясь соорудить кабину, потом, оставив безнадежные попытки, бессильно повис.
– Прощай, – сказал я своей машине. – Все-таки… все-таки мы победили?
Мне нечего было здесь делать. И незачем возвращаться в казарму. Я постоял на полосе, глядя, как умирает мой самолет. Может быть, я еще чего-то ожидал… военного патруля, Галиса с бластером в руках, явления зеленых десантников, предельно возмущенных происшедшим. Но никого не было.
Может, оно и к лучшему.
И все-таки у меня было здесь еще одно дело.
Я понял это, когда увидел в стороне, возле тюремного домика, летающую лодку.
Все они скоты. Но это в целом. А в частностях у нас имеется другой критерий.
Я пошел к тюрьме. Пихнул ногой лодку – та качнулась. Наверное, зеленокожая летчица умеет ею управлять…
Остается только открыть дверь.
– Тревога, – сказал я.
Как бы не так.
– Открыться. Вход. Разблокировать. Впустить.
Я говорил все, что только приходило на ум, но дверь и не думала открываться.
– Зря стараешься. Управление только мысленное.
Как беззвучно умеет ходить Галис…
Я повернулся. Никакого оружия у капитана не было. Он стоял у лодки, разглядывая меня с откровенным любопытством.
– А барьер внизу могу снять только я, – добавил Галис. – Так что… напрасные попытки. Что ты хотел сделать? Убить ее?
– Отпустить.
– Неужели? – Он приподнял брови.
– Да. Незачем… нет смысла в личных мучениях…
Слова давались тяжело.
– А Снег?
– Не они убили его.
– Думаешь? Я был вынужден, Петр. У меня не оставалось выхода.
– Я уже сказал, куда ты можешь идти… со своей демагогией…
Галис пожал плечами:
– Честно говоря, этого я вообще не понял. Я не сторонник однополой любви, так что твое пожелание… очень странное.
Я невольно засмеялся:
– Жаль, что я не знаю, как тебя можно оскорбить.
– А, так это было оскорбление? – Галис оживился. – Ну, считай, что я обиделся, если тебе от этого легче. Теперь возвращайся в казарму. Тревога снята. Так что тебе повезло, Петр.
Как все просто. Военное положение отменено – и можно хамить командиру, не подчиняться приказам…
Я не двигался.
– Ты что, серьезно хочешь отпустить женщину? – удивился Галис. – Я ее сам сейчас отпущу. Потому и лодка здесь стоит. Вынесу из камеры, погружу, задам челну курс к зеленым. Она мертва, Петр. Зеленые умирают по-иному, не как мы. Расходуют все силы – и отключаются.
Все, что я хотел сказать, застряло у меня в горле. Не прошибить! Они из того же теста, что и геометры. Уверены в себе – на все сто.
