Мне мешает смотреть незашоренными глазами то, что ему Тень заранее не понравилась.
А еще мне хочется – до дрожи в коленях, до кома в горле – того же, чем я был напичкан в детстве. Простоты и ясности мира. Безграничной свободы – пусть даже в рамках одной отдельно взятой камеры. Я не могу стать самостоятельным. Как там говорил Наставник Пер, моя единственная настоящая жертва… «из тебя выйдет прекрасный Наставник». Да, наверное. Или вечный воспитуемый, или вечный воспитатель. Это все едино.
Быть пилотом «Дельты», винтиком в вечной войне – это из той же оперы.
Строгий и добрый капитан Галис, чье доверие уже хочется заслужить… Ощущение подвластной силы – пусть пока урезанной его приказом… Неужели весь мир состоит из двух типов людей – Наставников и подчиненных, тех, кто мудро увещевает, и тех, кто радостно повинуется? И вся жизнь – всего-то метание между двумя крайностями, из роли в роль, из рабства в рабство? Ребенок – родитель, начальник – подчиненный… ха, привет, Эрик Берн, ты в чем-то поумнее Фрейда… секс меркнет перед сладкой жаждой власти и радостной дрожью подчинения… меркнет или становится еще одним полем битвы за две единственно возможные роли…
Я даже головой замотал, отгоняя навязчивые мысли.
Посмотрел на «Дельту». Сказать сейчас «гость», сесть в кабину… ощутить подаренную силу…
К черту!"
"Эх, жаль, нет операторов, чтобы заснять мой гневный выход из ангара. Убежал от искуса, называется… так курильщик выбрасывает пачку сигарет, вспоминая, до какого часа работает ближайший табачный ларек…
Жмурясь от солнечного света, я постоял, отыскивая в рядах зданий «свою» казарму.
И вздрогнул, почувствовав у ограды Врата.
А почему бы, собственно…
Этот мирок мне ничем не сможет помочь. Отсюда надо уходить. Искать центр Тени.
Если не сработали Врата в джунглях – то не попробовать ли эти?
Я побежал.
Специально ли построили базу на Вратах, или они были поставлены здесь позже – не знаю. Их ведь невозможно описать словами. Разве что сравнить со взглядом в спину, который, наверное, каждому приходилось чувствовать.
Будто брошено с размаху – на сетчатый забор, на бетонные плиты, на угол здания – невидимое пятно. Чужеродная, затаившаяся, дремлющая сила.
Ну, откройтесь передо мной. Пусть Галис вручает «Дельту» другому пилоту, пусть Снег сам читает привезенные книги и лопает ресторанные яства, пусть зеленокожая истеричка выгибается посреди «мертвой» комнаты…
Я ступил во Врата.
Кажется, по-другому, гулко зазвучали шаги. Будто воздух стал гуще.
И все.
