Я постоял, глядя в закрывшуюся дверь, потом сказал вполголоса:
– Можно считать себя утвержденным в должности.
Интересно, а на чем они воюют? «Дельты»? Это самолеты, вертолеты, космические корабли, экранопланы? Бумажные летающие тарелки?"
"Да что со мной? Какая мне разница? Я что, собираюсь воевать с маленькими зелеными человечками, одержимыми идеей слияния с природой?
Помотав головой, я сбросил наваждение. Прошелся по комнате. Заглянул в окно с живописным видом на бараки, взлетные полосы и плац. Лодки, на которой мы прибыли, уже не было.
Пусто, тихо, ветер гоняет пыль. А в общем – довольно чистенько и даже зелено. Наши, земные, экологи при всем желании не нашли бы, к чему придраться… Так, что тут еще есть? За неприметной дверью обнаружилась душевая кабина. Лейка на гибком шланге, кран. В раковине кранов не было, только отверстие под самым обрезом. Руки, видимо, полагалось мыть на немецкий манер, в наполненной раковине. Ненавижу.
На полочке под зеркалом – флакон, я открыл его и понюхал бледно-зеленую жидкость.
Вроде бы шампунь. Кусок мыла. Бритву бы найти, зарос уже изрядно, последний раз брился на крейсере алари… тысячу лет назад… Выгляжу, наверное, как кавказский боевик со старых пропагандистских плакатов.
Ладно, хотя бы душ… Я прикрыл дверь, разделся. Провел рукой по щеке – да, и впрямь щетина. Ну чего стоило куалькуа, возвращая меня к настоящей внешности, убрать волосы? Неужели, пока я ходил в обличье Римера, куалькуа скрупулезно отмечал, насколько должна отрасти борода?
Тебе мешают волосы на лице?
Куалькуа!
Я не просто обрадовался, я чуть не подпрыгнул от восторга.
Предложение помощи – да еще в мелком, не жизненно важном вопросе – это что-то новое в поведении симбионта.
Да… Можешь убрать щетину?
Усы и бороду?
Да.
Я не стал рисковать и полагаться на его парикмахерские способности. Пусть уж «выбреет» начисто.
Можешь стряхнуть.
Я провел ладонью по лицу – на пол посыпались мелкие волосы, словно из открывшейся электробритвы.
Подбери. Проведи по ним ладонью.
Мне необходим эластин… – вяло попросил куалькуа.
Помедлив, я сгреб в кучку остатки своей бороды и накрыл ладонью. Пусть ест. Он союзник. И у него свои потребности.
Я мог бы поглотить их сквозь тело, но ты бы почувствовал неприятные ощущения.
Странно.
Очень странно.
Никогда – даже на краю гибели – куалькуа не отличался предупредительностью. Либо мой амебоподобный друг исправляется, либо…
Что с тобой?
Он молчал. Ладонь подрагивала – симбионт питался.
