Даже когда я сажал несчастную «Спираль» на шоссе, под всей паникой, под злостью и покорностью судьбе оставалась уверенность – справлюсь.
Победителей не судят, но почему я решил, что смогу победить и в этот раз?
Если цивилизация Тени окажется еще большим злом, чем Конклав и обитатели Родины? Если мы просто не в силах будем ее понять – как, возможно, случилось и с геометрами? Если эти планеты пусты?
И последнее предположение казалось все более и более обоснованным.
Данилов начал насвистывать мелодию, безбожно фальшивя, и я узнал ее не сразу.
«На пыльных тропинках далеких планет…» Впрочем, следов мы не оставляли – эта планета казалась хорошо убранной и пропылесосенной.
До той точки, которую корабль обозначил как «нехарактерную структуру», оставался какой-нибудь километр. Но я не видел там ничего, абсолютно ничего. Никаких сооружений, никаких энергетических вихрей, ничего, что только можно было бы принять за проявление иного разума.
Равнина. Пригорок. Звездный свет. Мы шли вперед, счетчик по-прежнему уверенно вел нас, но с каждым шагом меня все больше и больше охватывало отчаяние.
– Мне очень жаль, – вдруг сказал Данилов. – Петр, ты слышишь?
До боли в глазах я всматривался в залитую разноцветным сиянием пустыню. Может быть, за холмом?
Вот только что там может скрываться?
– Мы вполне можем исследовать другую подобную аномалию, – произнесла Маша. – Или полетать над планетой. Корабль же способен на атмосферные полеты?
Это было сказано вполне доброжелательно. Примерно с тем же снисхождением я отнесся к Маше и Данилову после их пленения – когда они убедились, что выхода нет и сопротивляться не стоит.
Только счетчик молчал. Топал вперед целеустремленно и неутомимо. Он-то и впрямь был на моей стороне, вряд ли их цивилизацию устроит альянс Земли и геометров, а уж тем более – потеря привилегированной роли живых суперкомпьютеров. Но неужели он еще не понимает – орешек оказался нам не по зубам? То, что напугало геометров, останется для нас непостижимым… значит, мы не сможем вмешаться в надвигающиеся события.
– Карел, ты видишь там хоть что-нибудь необычное? – спросил я.
Рептилоид ответил не сразу. Остановился, задрал голову. Потом попросил:
– Возьми меня на руки.
Я поднял его со странным ощущением – в моих руках, укрытые в маленьком теле, были сейчас два разума… вероятно – одни из самых острых в Галактике. Плоть хрупка. Слишком хрупка для силы, которую ей приходится вмещать.
– Подними выше, – приказал рептилоид.
Выжав его вверх, я застыл.
