Корабль молчал, и у меня возникло четкое ощущение, что сейчас он перестанет подчиняться и вообще разговаривать.
Зачем?
Миссия Дружбы.
Может, проймет?
Какую помощь?
Эти люди утратили знания. Им необходимо помочь в развитии космической технологии…
Я даже не успел закончить, когда понял, что происходит. Я, регрессор, уговариваю корабль регрессоров оказать непонятно кому техническую помощь!"
"Нет. Ситуация нестандартна. Требуется решение Мирового Совета. Информация непроверяема и, возможно, неадекватна.
Начинаю подготовку к возвращению. Обеспечь открытие шлюза.
Откинувшись в кресле, я закрыл глаза. Ну вот. Может, компьютеры геометров и наивны по-своему. Но когда логика начинает трещать по швам – их не переубедить.
Возможно, будь это тот, первый корабль, сжившийся с Ником Римером, я бы и сумел что-то сделать. Но с этим такой фокус не пройдет.
Подожди, – попросил я. – Подожди. Сложная ситуация.
– Что-то не так? – спросил Данилов. Наверное, на моем лице сейчас отражались вполне однозначные эмоции.
– Все не так, – ответил я. – Он не хочет. И мне его не переспорить. Это же почти разумная машина. Ему надо доказать, что передача информации пойдет на пользу геометрам.
– Он отказывается?
– Он собирается вернуться на Родину.
Данилов зажевал губами. Мне показалось, что он готов выбраться из скаута. Но я недооценил его упорство.
– Карел, подключайся.
Рептилоид заглянул в люк.
Впустить существо?
Или мне показалось, или в интонациях появилось подозрение.
Да.
Карел устроился между креслами.
Данилов дождался, пока он перестанет возиться, и приказал:
– Он не хочет сотрудничать. Взломай его.
Рептилоид повернул голову, посмотрел на Данилова. Четко сказал:
– Я отмычка, а не лом.
– И все же – попробуй.
Что происходит?
Подожди, я решаю ситуацию!
До момента, когда компьютер признает мое поведение неадекватным и начнет действовать по своему усмотрению, явно оставалось ждать недолго.
А самое печальное было в том, что я и не хотел победы Данилова.
Если бы не проклятое кольцо на шее…
Тебе помочь снять ошейник?
Вначале я решил, что это реплика корабля. Куалькуа вступал в беседу слишком редко.
– Как? – от растерянности я ответил вслух. Данилов покосился, но ничего не сказал.
Снять?
Да!
Будет больно.
Снимай!
Затылок пронзила острая игла боли. Затем кожа словно онемела, мышцы одеревенели. И – кольцо зашевелилось.
Оно погружалось в мое тело!
– Ну как, получается? – резко спросил меня Данилов.
