Мамочка, сколько же ему заплатили?
– Теперь, с появлением вакуум-памперсов, мои проблемы решены… – обреченно закончил Толик. – Я взлетаю, выполняю джамп-перемещения, сажусь на чужую планету и возвращаюсь, не теряя времени на бытовые неудобства…
Я захохотал. Кончилась реклама памперсов, началась какая-то детская программа, а я все ржал, представляя Толика в памперсах за джамп-пультом. Нет, это же надо!
Открылся люк, и вошел-вплыл Данилов. Почему-то я представил полковника ГБ в тех же самых памперсах – «слежка за товарищами – тяжелый труд, порой…» – и мной овладел новый приступ веселья.
Данилов подозрительно уставился на работающий экран. Там скакали мультяшные звери и жизнерадостный голос напевал: «Днем в понедельник спать неохота, только бездельник ляжет в кровать…»
Так и не разобравшись в причинах моего веселья, Данилов отключил телевизор.
– Там Толика показывали, – добродушно объяснил я. – Толика Романова. Он памперсы рекламировал.
Данилов уселся на опущенную крышку унитаза и сказал:
– Тесновато.
Не находишь?
– Мне нравится. Показания пришел снимать?
Александр вздохнул:
– Петр, у меня есть предложение…
– Ну, – подбодрил я запнувшегося полковника.
– Работаем единой командой. Все обвинения против вас с Андреем Валентиновичем снимаются.
– А рептилоид?
– Его доставят на любую планету Конклава. Не понимаешь?
– Не совсем.
– Твоему деду предоставят тело. Нормальное, здоровое человеческое тело. Счетчик сбросит в него сознание Андрея Валентиновича.
Наши взгляды встретились.
– На Земле тысячи людей, чье сознание погибло, а тело еще живет.
Те, кого не откачали после клинической смерти, например. Это не более аморально, чем трансплантация органов.
– И что сказал дед?
– Пока ничего. Я решил вначале поговорить с тобой.
– А что от нас требуется?
– Сотрудничество. Только сотрудничество.
– Прошло полтора часа, – медленно сказал я. – Всего полтора часа. А вы уже убедились, что корабль геометров не собирается вам подчиняться.
– Да. Ты должен помочь нам, Петр. Ради Земли, ради страны – переступи свои позиции.
Ты человек. Ты русский.
– А ты помнишь, что во мне – куалькуа?
Лицо Данилова не дрогнуло.
– Трудно было бы забыть, пока ты находишься в этом теле… Ну и что? Если он хочет выдвинуть свои условия – пожалуйста. Но насколько я понимаю, их раса занимает пассивную позицию… впрочем, как угодно. Пусть говорит. Мы вовсе не против союза с ними, с алари, со счетчиками. Но наши интересы не позволяют бросаться очертя голову на край света.
