Но мой взгляд остановился на клочке белой ткани, небрежно приколотом к одной из дверей.
Белый бант.
Тот, что пыталась повязать мне на шею Катти.
Сердце забухало в груди, ладони вспотели.
Боевая трансформация?
Я не стал отвечать куалькуа. Подошел к двери, потрогал бант. Тот самый или очень похожий. Отцепив с булавки, я аккуратно повязал его себе на шею. Жалко, что нет зеркала. Интересно посмотреть, как сочетаются голые ноги, грязная рубашка и белый бант.
Потом я постучал.
– Входи, Ник, – негромко произнес голос Наставника Пера.
– Разблокировано.
Я коснулся двери, и та уползла в стену.
– Доброе утро, Наставник Пер, – сказал я, входя.
Здесь, в «Белом море», комната Пера была гораздо больше. Трапециевидной формы, и все пространство у дверей заставлено какими-то нехитрыми агрегатами. Пружины, противовесы, рукояти. Несложно было догадаться, что это спортивные тренажеры. Их поснимали, стащили к двери, но еще не успели вынести из комнаты. Наверное, прежний жилец очень серьезно относился к физической подготовке.
– Проходи, Ник. Садись.
Наставник Пер даже не посмотрел на меня. Сидел спиной, глядя в экран, показывающий холл, где мирно спал мальчик-дежурный.
Кресла были далеко, садиться на расправленную кровать я не хотел. Поэтому примостился на седле тренажера, подозрительно напоминающего велосипед. Эх, не суждено мне прославиться как великому изобретателю, велосипед геометры и сами придумали.
– К чему эти вахты у дверей, Пер? – спросил я. – Детям надо спать по ночам.
– Детям надо привыкать к ответственности.
И в первую очередь – к ответственности за других. Этот малыш, увы, пока далек от идеала.
Наставник Пер развернулся в своем кресле. Окинул меня внимательным взглядом. Конечно, он уже видел меня – на экране, и любопытства в его глазах не было.
– Досталось тебе, Ник, – сказал он. – Позволишь по-прежнему называть тебя Ник?
– Почему бы и нет?
Наставник вздохнул:
– Да потому, что ты вовсе не Ник Ример. Не мой подопечный.
Невозможно честно обыграть шулера.
Невозможно тайно проникнуть в цивилизацию шпионов.
– С чего такой вывод, Наставник?"
"– Твои реакции, парень. Ты вел себя почти как Ник… с учетом амнезии, разумеется. Я не сразу догадался поднять архивы операции «Тень». Лишь после всего… когда пришел в себя. Ник не ударил бы меня, парень. Он мог нагрубить, расплакаться, уйти, перестать разговаривать. Не более того. А вот для жителей Тени эта реакция вполне нормальна. Символический удар, знак презрения.
