Не нужна звездам наша любовь, Ник!
– А что тогда нужно? Если не любовь?
Я не то чтобы был с ним не согласен. Наоборот, его тихий бунт был мне симпатичен… мне, космическому извозчику Хрумову, а не регрессору Нику.
– Что нужно? Я не знаю, Ник. – Агард развел руками. – Я ведь историк. Не прогнозист, не философ, не Наставник… Может быть, уважение?
– Вместо любви?
– Прежде любви. Если она придет, конечно. Это ведь такая смешная вещь, любовь… – Тараи засмеялся. – Ты знаешь, сколько значений было раньше у этого слова? А сколько осталось? А? Когда тебе разрешают с самого детства дружить с девочкой и говорят про то, какая вы славная пара, – разве это любовь?
– Нет, – ответил я.
Представил Катти и поправился: – Не знаю.
– Ты умный парень, Ник. Мало кто сумеет сказать хотя бы «не знаю».
Тараи вздохнул.
– Значит, Уход. Отвлекся я… Мы бежали. Ник. Позорно и постыдно бежали, оказавшись перед выбором – скрыться или быть уничтоженными. А словесная чушь про нежелание жертв… это уже ваш любимый принцип Обратимости Правды…
Он захохотал – и вдруг замолк.
Уставился на меня с испугом, словно сообразив, что слишком уж разговорился.
– Мне тоже кажется, что Обратимость Правды – не самая верная мысль, – сказал я, вставая. – Я пойду спать. Долгий был день.
Тараи неуверенно спросил:
– Если я останусь на ночь здесь…
– Как угодно.
Я коснулся двери – та открылась. Темно, горит лишь одна лампа. Здесь есть управление светом, или он выключается автоматически? В бараке была полная тишина, лишь за стенами шум ветра.
То ли спят все, то ли притворяются.
– Агард, ты вроде бы неплохой человек, – негромко сказал я. – Слушай, как ты здесь выжил?
Он молчал, и я касанием заставил дверь закрыться.
– Я болтун, Ник. Рассказчик. Вечера долгие, жизнь скучная. А я много чего помню про древние эры. А еще больше придумать могу. – Агард подмигнул: – Всякая небывальщина… что взять с больного историка?
– Не удивляюсь, – сказал я. – Спокойной ночи, Агард.
Это было труднее всего – заснуть.
Сон, как подвиг, – неплохое применение сил.
Почти придуманный мной, почти оживший Ник Ример, пилот и регрессор, медленно уплывал в небытие.
– Куалькуа исследовали его тело, Петр. Они сольются с твоей плотью, создадут имитационный покров, полностью идентичный пилоту геометров. Вплоть до генного уровня.
– Как это возможно, командующий?
– Спроси их сам, человек. Если ты сможешь понять ответ, я буду завидовать тебе весь остаток жизни…
Бедный Ник Ример. Мне кажется, ты был хорошим парнем.
