Здания – очень старые, сложенные из шершавого камня, когда-то, наверное, белого, а сейчас потемневшего. Стены оплетены вьюнками, сквозь зеленые стебли, усыпанные мелкими оранжевыми цветами, проглядывают желтые, высохшие. Рядом с окнами, которые почти все были открыты нараспашку, стебли вьюнков казались какими-то подерганными, с ободранными листьями и цветами. Понятненько…
– Я любил выбираться ночью из интерната через окно? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Ган и Таг смущенно переглянулись.
– Мы все это любили, – признался Ган.
– Ты вспоминаешь?
– Сомневаюсь, – сказал я.
Вдоль стен были разбиты клумбы. На них как раз возилась стайка малышей в трусиках и маечках. Выдергивали сорную траву, поливали цветы из маленьких леек. Увидев нас, они прервали свою подготовку-к-труду и загалдели. В первую очередь их восторг относился к Наставнику Перу, но и нам досталась своя порция «здравствуйте!» и «вы надолго приехали?».
Пера мгновенно облепил десяток детей. Он стоял, гладя растрепанные головки, серьезно отвечая на какие-то вопросы, сам расспрашивая малышей.
Это было очень трогательно. Только какой-то маленькой девочке не хватило места рядом с Наставником, и она крутилась вокруг, стараясь попасть под касание ласковых рук Пера. Потом, сообразив, что к Наставнику ей не пробиться, остановилась и обиженно, насупленно посмотрела на нас.
Я в общем-то никакого значения своему поступку не придал. Просто улыбнулся малышке и погладил по голове.
Какое-то мгновение девочка недоуменно смотрела на меня.
Потом прижалась к ноге, словно требуя новой ласки.
От Пера стали отлипать малыши и прибиваться ко мне.
Мы с Наставником молча смотрели друг на друга.
– Это будущий Наставник Ник, – громко сказал Пер. – А теперь – за подготовку-к-труду! Вы же хотите, чтобы ваши Наставники гордились вами?
Мимо неохотно расходящихся детей мы прошли к входу в здание.
– Ты станешь хорошим Наставником, – тихо сказал Пер. – Не сомневаюсь, через десять – двадцать лет ты будешь в Мировом Совете. Только не спеши.
– Я не спешу.
– Ты очень эмоционален, Никки. Ты молод и энергичен. Но тебе еще предстоит учиться.
– Я знаю."
"В интернате были обычные двери, а не тепловые завесы. Все здесь дышало стариной. Толстые ковры на полу, картины на стенах – не такие эпические, как в залах Совета, а обычные красивые пейзажи. Потертые кресла в вестибюле. Неизменные экраны с терминалами. В закутке у входа, под старинным надраенным медным колоколом, стоял маленький мальчик.
