Они разрешаются на уровне отдельной личности, на уровне Наставника и подопечного. Вот почему обстановка заседаний Совета не требует ложной торжественности и сосредоточенности. Какая разница, как люди будут преодолевать информационный поток – сидя перед терминалами или попивая кофе?
Я молчал. Да, он был прав.
Но почему я не верю в правду?
– Никки, твое сознание испытало психическую регрессию, – сказала Катти. – Бегство в детство. Ты спрятался от мира, вернувшись к эмоциональным реакциям подростка. Все мы в детстве испытывали такие сомнения.
«Почему Наставник советует мне быть врачом, если я хочу стать модельером? Почему Мировой Совет не начинает полномасштабных операций с Дальними Друзьями? Ведь это так интересно!» Нам пришлось повзрослеть, понять законы развития общества, усвоить уроки истории. И все стало на свои места.
Молчаливый Ган кашлянул и неуверенно добавил:
– Тебе придется взрослеть, Никки. Наверное, это легче будет сделать рядом с Наставником.
Всё. Мои друзья решили за меня. Согласились с Мировым Советом и Пером.
Безоговорочно поддержали их. Мелкие проблемы решаются на уровне Наставника и подопечного, а мое мнение – это мелочь.
Нет, я ничего не имел против профессии Наставника! Как и против профессии диспетчера энергостанции или оператора сельскохозяйственных машин. Я не знал их минусов. А в профессии Наставника скорее были сплошные плюсы.
Но дурацкая психическая регрессия заставляла меня мысленно протестовать. Словно всю жизнь мне навязывали какие-то роли и я был вынужден подчиняться, а сейчас снова все повторяется…
Платформа остановилась у дверей первого зала.
Мы пошли к выходу. Пер поглядывал на меня. В отличие от ребят, полностью довольных принятым решением, он чувствовал напряжение.
– А не махнуть ли нам в «Матушкин свет» всем вместе? – неожиданно спросил он. – Я поговорю, вас заменят на работе.
– Наставник, это здорово! – воскликнула Катти.
– Никки будет очень полезно ваше общество, – продолжал рассуждать Пер. – Вы с Тагом уже неплохо ему помогли.
Если еще и Упрямец Ган подключится…
Ган смущенно улыбнулся.
– Решено, – бодро сказал Пер. – А, Никки?
Не надо давать лекарство насильно, Наставник… Я не сказал этого вслух, конечно же. Но он почувствовал.
– Хочешь, побродим в парке, Ник? Или сразу отправимся в интернат?
Не надо сластить пилюли, Наставник. Это не та свобода выбора, о которой я мечтаю.
– Здесь слишком сумрачно, Наставник, – ответил я. – Лучше отправимся в «Матушкин свет».
