– Я ведь хожу, говорю, думаю! Я ведь не стал здоровущим младенцем!
– Я неточно выразился… стерты воспоминания. Личностная память. То, что ты видел, то, что чувствовал. Вся твоя жизнь.
– Зачем?! – Это воскликнула Катти.
– Видимо, так у Чужих происходит процесс ментоскопирования. Съём информации! Они все-таки выпотрошили твою память. – Таг наконец-то посмотрел на меня. В его глазах была мучительная боль. – Всё забрали… и нашу дружбу тоже…
Я подошел к нему. Взял за руку и прошептал:
– Ведь я – это все-таки я? Таг, если мы были друзьями, мы ими снова станем.
– Никаких надежд? – спросил из-за спины Наставник.
– Нет. – Таг неловко отвел свою руку. – Наставник, какие-то ассоциативные связи сохранились, Никки иногда будет что-то вспоминать… нет, скорее – узнавать заново, но помнить, что это было. Я думаю, что он останется нормальным человеком… – Таг неловко улыбнулся мне, – но вот вспомнить себя прежнего ему не удастся.
Пер стоял, глядя в пол. Как человек, отыскавший дорогую ему потерянную вещь, но убедившийся, что она непоправимо испорчена…
Нет, нехорошая какая-то мысль! Нельзя так думать.
Такая ассоциация фальшива. Да и все они фальшивы…
– Ник, мы не оставим тебя, – сказал он наконец. – Ты вернулся. Это главное. А мы – твои друзья. Твои лучшие друзья."
"Внизу, у здания, нас ждали две машины. Закрытые и колесные, а не такая летающая платформа, что доставила нас с летного поля.
– Мне надо доложить Комитету, – сказал Пер. – И вероятно, с комментариями специалиста… Катти?
Девушка отвела от меня взгляд.
– Хорошо, Наставник.
– Таг, позаботишься о Никки.
– Конечно, Наставник! – Таг даже слегка возмутился этим напоминанием. – Я постараюсь хоть что-нибудь тебе напомнить, Ник!
Наставник и Катти сели в одну из машин. Я видел сквозь прозрачный корпус, как Пер вложил руку в терминал, и машина тронулась.
– Перо – ветром унесло… – сказал Таг. – Помнишь, это была твоя детская присказка? Это означало, что можно начинать безобразничать.
Я покачал головой.
– Ничего я не помню. Ни Наставника, ни Катти… Таг, мы с ней были друзьями?
– Вы собирались пожениться, – кивнул Таг.
– Мы с ней с детства дружили, помнишь? А ты всегда…
– Не говори мне «помнишь», – попросил я. – Это ведь бесполезно.
– Извини, – смутился Таг. – Прости дурака.
Здание, где он работал, было высокое, может быть – одно из самых больших в городе. Не меньше ста – ста пятидесяти гектошагов. Я задрал голову, пытаясь высмотреть на вершине пирамиды те окна, откуда смотрел на город.
