Пилот Дальней Разведки.
– Мне плохо, – признался я. – Я ничего этого не помню.
Ситуация имеет признаки критической. Я обязан самостоятельно доставить тебя на Родину. Если ты дашь иные распоряжения, я вправе не подчиняться.
– Я ничего иного не хочу! – Какое-то раздражение возникло у меня к послушной и преданной и одновременно туповатой машине. – Я ведь это и приказывал!
Предупреждение о временном ограничении прав было сделано.
– Ну и вези!"
"Я вырвал руки из чмокнувшей жидкости, оглядел кабину. Неужели это – место моей работы-для-родины? Как я смогу приносить пользу дальше, если память не восстановится?
Нет, мне помогут.
Обязательно помогут. Ведь я сделал так много – в беспамятстве, не имея оружия, выбрался из плена, а теперь направляюсь домой, везу ценнейшую информацию. Пусть я не многое помню, корабль наверняка сохраняет все важные данные.
Есть еще и вещественные трофеи. Точнее – подарки. Нож, куртка, ботинки, брюки… проявления чужой культуры, такого близкого нам мира…
Я опустил левую кисть в воронку терминала.
Только одну руку – словно сам себе напоминая, что не собираюсь вступать в полный контакт.
– Сколько продлится полет?
Около четырех часов.
– А сколько это?
Ты утратил чувство времени?
– Да!
Вывожу на экран.
Засветились оба экрана. На том, что против свободного кресла, была лишь серая мгла. А передо мной квадратный циферблат, разделенный на десять секторов. По циферблату скользила стрелка, еще две были неподвижны.
Сутки – это период обращения Родины вокруг оси.
Сутки состоят из десяти часов. Час – из ста минут. Минута – из ста секунд. Полный оборот зеленой стрелки – сто секунд. Полный оборот синей – сто минут. Полный оборот красной – десять часов.
Как все просто и естественно. Иного и быть не может. Но ведь даже это – забыто!
Выдернув руку из воронки, я закрыл лицо ладонями. Нет, мне не стать теперь нормальным. Никогда. Я больной, неполноценный, урод, достойный лишь жалости товарищей. Пусть я вернусь домой, мне уже не узнать знакомых лиц.
Я буду открывать свой мир заново. Искать новое место в жизни.
Может быть, через годы… год – это период обращения Родины вокруг Матушки… вспомнил, надо же… через годы я научусь быть нормальным. Точнее – казаться. Потому что всегда буду помнить этот миг, когда я смотрел на циферблат часов и мне казалось смешным и нелепым, что в сутках десять часов, а в часе сто минут…
Я опустил руку в терминал.
– У меня серьезные расстройства памяти и восприятия, – сказал я.
