Но власть Данилова над событиями уже была полной иллюзией. Мы были вынуждены предоставить Карелу все навигационные расчеты. Ни я, ни Саша, ни Ринат не вывели бы челнок к точке, удаленной от Земли на сто тридцать световых лет…
Когда мы пришли в себя после двенадцатого прыжка, то долго оставались в креслах. Словно какое-то нервное истощение нахлынуло на всех одновременно. Счетчик, так здорово державшийся всю дорогу, снова, как в первый раз, начал скулить. Мы лежали, изнемогая от неповоротливости и тяжести своих невесомых тел, звезды искрами сияли в иллюминаторах, тишину резал стон рептилоида, но не было сил даже зажечь фонарик…
– Когда-нибудь, – прошептал Данилов, – мы станем умными и сильными… мы придумаем что-то помедленнее джампа, но пригодное для полетов между звездами.
И тогда мы соберем все челноки в одну большую эскадру и зашлем их к ядрене фене… чтобы никогда больше… никогда…
Я его понимал. Это удовольствие губит нас, выжимает все, что есть в душе, что можно было бы приберечь для настоящих дел.
Сильные расы без труда превратят нас в извозчиков, ведь труд этот так невыносимо, так чудовищно приятен! Лучше бы мы корчились от боли и ужаса, как счетчики…
– Замолкни, Карел… – слабым голосом попросил дед. – Замолчи! Твое поведение… оно недостойно такого развитого существа…
Как ни странно, это помогло. Чувство гордости – универсальный порок. Счетчик притих.
– Давайте считать курс, – сказал Данилов. – Я устал. Давайте кончать все это.
Если даже он, с его огромным налетом, не выдерживает череды прыжков, то что говорить о деде и Маше? Не зря ведь между первыми тренировочными джампами и началом регулярных полетов курсантам дают полностью оплаченный отпуск на лучших курортах Земли.
Хоть чем-то оттенить эйфорию, дать зацепку, психологический якорь, вдолбить в голову, что, кроме джампа, есть и другие радости жизни. Наверное, и те девчонки, что так вешались нам, растерянным курсантам, на шею в Греции, не случайно нам встретились. КОСКОМ, космическая комиссия ООН, обеспечивала нам райские удовольствия.
Игрушечный мышонок, верный талисман, подаренный мне девчонкой на яхте посреди Эгейского моря, – это тоже была деталь хитрого плана…
Это я по жизни такой умный или после джампа?
Достав фонарик, я осветил кабину. Сказал:
– Ребята, подъем. Нельзя же так.
И тринадцатый прыжок вывел нас к цели.
На экране радара поблескивали точки – корабли красно-фиолетовой эскадры алари. Пожалуй, их было около сотни – с учетом потерь, вся группировка.
