Пара после нее не задерживается, просто подписывает свое дерьмо и уходит, и вскоре я оказываюсь перед слуховым кумиром Джиджи, чувствуя себя не в своей тарелке и, честно говоря, глупо.
Но Гаррет толкает меня локтем, и я делаю шаг вперед.
— Эмм. Зравствуйте. мистер Греббс. Большой поклонник.
Краем глаза я вижу, как Гаррет поджимает губы, чтобы сдержать смех.
— Ну, на самом деле, фанаткой является моя жена. У нее все ваши... звуковые ландшафты.
Гаррет кашляет в ладонь.
— Серьезно, она свято слушает вас. В машине, на пробежках, когда медитирует.
— Как чудесно. — У Дэна Греббса добрые глаза. В нем есть что-то такое же успокаивающее, как и в его звуках.
И я никогда, никогда не скажу Джиджи, что я только что подумал, что его звуки успокаивающие. Она всегда будет использовать это против меня.
— Как зовут вашу жену, молодой человек?
— Джиджи. — Я произношу это по буквам для него.
Он берет черный фломастер и наклоняется, старательно выписывая что-то похожее на эссе по всей нижней части своего портрета.
На фото он одет в комбинацию из клетки и подтяжек. Я почти уверен, что сейчас на нем они же.
Он протягивает его мне.
— Так заботливо с твоей стороны сделать это для своей жены.
— Спасибо вам.
Мы отходим, чтобы освободить место для следующего фаната. Я сворачиваю снимок, потому что не хочу его складывать. Гаррет продолжает наблюдать за мной.
— Перестаньте так на меня смотреть, — ворчу я. — Я знаю, что это глупо.
Он просто вздыхает, качая головой про себя.
— Ты действительно любишь ее.
— До последнего вздоха, — просто отвечаю я.
Его пальцы крепко сжимают кофейный стакан.
— Она что, собирается избегать меня вечно? — несчастным голосом спрашивает он.
— Надеюсь, что нет. Но вы ее знаете — она упрямая. — Я пожимаю плечами. — И она провела всю свою жизнь, пытаясь угодить вам.
В его глазах вспыхивает чувство вины.
Я быстро успокаиваю его.
— Вы не давили на нее, я понимаю. Она сама на себя давит и осознает это. Но это не меняет того факта, что все, чего она когда-либо хотела, — это заставить вас гордиться ею.
— Я действительно горжусь. И не только потому, что она хороша в хоккее. Послушай, я сказал это в гневе. Но на самом деле это был не гнев. Это был страх. — Он на мгновение закрывает глаза. — Потому что в тот момент я понял, что потерял ее. Она больше не принадлежит мне.
Моя голова дергается от удивления.
— Я не имею в виду принадлежит как собственность, — хрипло говорит он.
— Нет, я понимаю, что вы имеете в виду.
