Я не просил ее держать в секрете то, что сделал мой отец, но мысль о том, что ее родители знают, все еще тревожит.
— Не легко расти без матери.
Я пожимаю плечами.
— У меня были приемные мамы.
Она изучает мое лицо.
— Они были добры к тебе?
Я резко встряхиваю головой. Мое горло сжимается.
— Я так и думала. — Она сжимает мои руки. — И именно поэтому я пришла. Я хотела, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя. Я серьезно, Люк. Я не сомневаюсь, что ты будешь в нашей жизни еще долгое время, и меня это нисколько не беспокоит.
В глубине души возникает щекочущая мысль. О моей собственной матери. Если бы она была жива, и я привел бы домой девушку, на которой женился, интересно, как бы она отреагировала. Хватило бы у нее мудрости понять, что Джиджи на самом деле не “какая-то девчонка”, а вся моя жизнь.
Но я никогда не узнаю. И эта мрачная мысль царапает что-то внутри меня. Я моргаю. Моргаю снова. Влага в моих глазах не рассеивается. Это просто всплывает, искажая мое зрение.
— Эй, — мягко говорит Ханна. — Все в порядке.
Я поворачиваю голову, чтобы избежать ее взгляда. Я чувствую себя разоблаченным.
Поэтому она встает со своего стула и приседает передо мной.
— Прости. Мне не следовало упоминать о твоей матери.
— Нет, все в порядке. — Мой голос срывается. Я провожу предплечьем по лицу, вытирая глаза рукавом.
Прежде чем я успеваю ее остановить, мама Джиджи крепко обнимает меня, и теперь я плачу в ее объятиях, как маленький ребенок.
Это так чертовски неловко.
Она протягивает руку и убирает прядь волос с моего лба, не обращая внимания на мои слезы.
— Все, что я пыталась сказать, это то, что теперь ты моя семья. Я знаю, что я не твоя настоящая мама, но думаю, что неплохо справляюсь со своими детьми.
— Справляетесь, — хрипло говорю я.
— Так что, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, я на расстоянии звонка или смс. Я всегда буду рядом с тобой.
Внезапно я слышу, как открывается входная дверь. Голоса Шейна и Беккета. Я быстро вытираю глаза, в то время как Ханна встает и садится обратно на свое место.
Она делает глоток воды, затем ставит бутылку на стол и вздыхает.
— Итак. А теперь, как мы собираемся решать проблему отца и дочери?
Это легче сказать, чем сделать. Проходит неделя, а Джиджи по-прежнему отказывается разговаривать со своим отцом. Гаррет был в таком отчаянии, что даже позвонил мне и попросил поговорить от его имени. Я сказал, что попытаюсь. Потому что, во-первых, он мой кумир. А, во-вторых, теперь он мой тесть.
Но... она моя жена.
Жена.
