Райдер все еще нависает надо мной, возбужденно проводя рукой по моему лбу, потому что не верит, что я не ударилась головой. Это мило. Я успокаивающе касаюсь его щеки, и в тот момент, когда мои пальцы касаются его кожи, тревога покидает его глаза. У меня есть эта власть над ним, и он имеет такую же власть надо мной.
Как в ту ночь, когда я рыдала в его объятиях после того, как Фэрли разрушил мои мечты, как хорошо обученный снайпер, и оставил меня истекать кровью от пули в сердце. Бах. И мечта умерла. Райдер сделал ту ночь лучше.
Он делает все лучше каждую ночь. И день. И минуту.
Мы делаем друг друга лучше.
— Я знаю все, что ты собираетесь сказать. — Я продолжаю говорить, когда очевидно, что мои родители этого не сделают. — Вы думаете, мы слишком молоды. Все случилось слишком быстро. Но вы ошибаетесь. И да, я знаю, что тысячи глупых девушек-идеалисток до меня говорили те же самые слова после того, как сбежали со своими парнями. Уайатт прав, это звучит как клише. Но мы с Райдером не дураки. — Я пожимаю плечами.
— И на случай, если до этого вы были не в курсе, никто из нас не идеален.
Мой брат тихо фыркает.
— Мы точно знаем, во что ввязались. Это не будет идеально. Мы столкнемся с проблемами. Жизнь будет наносить нам сильные удары со всех сторон, постоянно. Но мы выбираем жить вместе. Мы пошли на это с широко открытыми глазами.
Я замечаю блеск слез на маминых ресницах и на мгновение превращаюсь в маленького ребенка.
— Пожалуйста, не злись на меня, — умоляю я ее, но в глубине души я знаю, что даже если она будет злиться вечно, мне придется с этим смириться.
Я сделала свой выбор. Это он.
Мама подходит и садится с другой стороны от меня, обнимая меня одной рукой.
— Нет, я не сержусь. Я рада, что ты понимаешь, что не все будет радужным. — Она успокаивающе касается моей щеки. — Но, вероятно, сейчас не время и не место для обсуждения... этого... в таких подробностях. — Она встает. — Ты уверена, что я не могу отвезти тебя в больницу?
Я качаю головой.
— Я правда не хочу. Парамедик сказал, что мне даже не подтверждают сотрясение мозга.
"
"Однако я не могу играть до конца игры, что чертовски жестоко. Но врач команды не разрешил этого, несмотря на то, что врачи скорой помощи сказали, что, вероятно, все будет в порядке. Именно слово вероятно заставило доктора Парминдера нахмуриться. Итак, теперь я на скамейке запасных. Осталось пол-периода, и я должна быть там, кататься со своей командой. Или, хотя бы, сидеть на скамейке запасных, подбадривая их.
