Я никогда не думал, что на это способен. Я всегда сосредоточен на хоккее. Он у меня в крови.
Но сегодня вечером моя кровь кипит от чего-то другого.
Джиджи, похоже, тоже отвлеклась, пропустив несколько пасов, которые отыграла бы во сне.
Вы никогда не осознаете, какая это по-настоящему плохая идея — заниматься каким-либо видом спорта с головой в другом месте, пока кто-то не пострадает.
Во время нашей следующей схватки за шайбу Джиджи издает болезненный крик, который заставляет все мое тело напрячься. Я останавливаюсь как вкопанный.
— Ты в порядке? — Я спрашиваю немедленно.
Она снимает перчатки, морщась, когда вращает запястьем. Беспокойство закипает во мне. Черт. Если у нее травма... это может испортить весь сезон.
— Иди сюда.
Я веду ее к скамейке, где мы садимся. Я беру ее запястье одной рукой и осматриваю другой. Я нежно провожу пальцами по сухожилиям, наблюдая за реакцией на ее лице.
— Больно?
— Нет. — Она заметно сглатывает. — Мне кажется, все в порядке. Думаю, я просто потянула его, когда мы были возле бортов.
Я нажимаю на другое место, все еще изучая ее.
— А так?
— Нет.
— Уверена? — Я чувствую, как трепещет ее пульс под подушечкой моего большого пальца.
Джиджи кивает с облегчением.
— Этот спазм уже прошел.
Она снова поворачивает запястье, но не делает никаких движений, чтобы вырвать его из моей испытующей хватки.
— На самом деле я ни разу не ломала ни одной кости, — признается она. — Думаю, мне повезло. Мой брат в детстве трижды ломал руку. Ты когда-нибудь что-то ломал?
— Ребра считаются?
— Конечно.
— Тогда парочку ребер, в разное время пару раз. Остальные случаи — легкие растяжения. Лодыжка, запястье. — Я пожимаю плечами. — Никогда не ломал ничего важного.
— Ну, ребра очень важны. — Она протягивает руку и касается моей грудной клетки поверх потной майки.
Хотя она и не прикасается к моей обнаженной коже, я чувствую ее пальцы, как клеймо для скота.
— Знаешь... — Она задумчиво замолкает. Серые глаза пристально смотрят на меня.
Мне неловко от того, как она на меня смотрит.
Как будто она видит что-то, чего не вижу я. Как будто она знает обо мне какой-то секрет, который даже я не смог разгадать.
Наконец, она заканчивает эту мысль.
— На самом деле ты не мудак.
— Уверен, что именно он.
— Нет. Это все спектакль. Тебе не все равно. Ты просто не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, что тебе не все равно. Я думала, у тебя огромная палка в заднице, но грубость — это прикрытие для чего-то. — Губы Джиджи слегка изгибаются.
