Он ударил друг о друга запястьями. Висевшие на них наручи издали гулкий металлический звон.
– И ту девку тоже беру себе. Моим внукам нужна няня. Кто оспорит?!
На Севере существовал лишь один закон, которому подчинялись все и даже местные султаны и шейхи – конунги.
Сильнейшему слава, слабому смирение. Кто обладал силой, имел право взять себе то, что ему нравилось. Любой мог это оспорить самым простым и прямым способом – взывать на поединок.
Естественно не нашлось смельчака, который решился бы вызвать старца на поединок.
Может среди присутствующих и были те, кто обладал большей силой, но вот потягаться с авторитетом старейшины… Порой сила она не только в мышцах и оружии.
Сам работорговец тоже не рискнул возразить и, в итоге, старейшина получил двух рабов по цене одного.
– Мама, – закричала девочка на языке пустыни, когда стражники буквально врывали её из рук женщины.
– Нет! – закричала та, заливаясь слезами.
Она рванула в сторону рыдающей дочери, но её тут же отправила на настил мощная оплеуха. Сапог работорговца придавил голову женщины к обледенелым доскам.
Лопнули гнойники и язвы. Вниз, н а снег, потекла мутная жижа.
– Взять. Меня. Молю. Дочь. Молю.
Девочка с матерью плохо знали язык северян. Отчаявшаяся мать не отрывала молящего взгляда от старейшины. Тот, окинув её холодным, оценивающим взглядом, покачал головой.
– Такую никто не купит, – прогремел он. – Завязывай, торговец. Не мучай мать. Пусть уходит к праотцам.
Не зная языка, женщина поняла о чем идет речь. Она, наверное, и сама понимала, что за неё не отдадут и ломаной монеты.
Работорговец тоже не питал лишних иллюзий. На ярмарке он покупал девочку, а мать шла к ней в довесок. Зная, что северяне сильно ценят молодых девок, он решил не скупиться и взять обеих. Да и девочке так было бы комфортнее в пути.
– Мама, мама, мамочка, – звучали всхлипы не оставлявшей попыток выбраться девчушки. Вот только куда ей было справиться с крепкой хваткой стражника.
– Будь сильной, Айша, будь сильной! – кричала мать, предчувствуя скорый конец.
– Я тебя люблю. Люблю, девочка моя.
– МАМА! – завопила Айша, видя как работорговец вытягивает из-за голенища кинжал.
– Закрой ей глаза, Санкеш.
Санкеш не смог отказать в последней просьбе умирающей. Стоя рядом со стражником, он осторожно протянул руку и, видя что его не отправляют ударом на снег, прикрыл глаза девочке. Та закричала с такой силой, будто из неё душу вытягивали. А когда прозвучал последний хрип матери, Айша обвисла на руках северянина.
