У меня перехватило дыхание, я не решался прикоснуться к нему. Пришлось Вайперу позвать меня и приказать усадить мою задницу за инструмент и пригрозить, что иначе он сам поднимется и заставит меня сделать это.
«Властный ублюдок», — подумал я с улыбкой.
Я обошел рояль и осторожно вытащил подбитую белой кожей скамейку. Я не мог видеть реакцию Вайпера, когда сел, потому что оказался лицом к задней стене. Зал увидит меня со спины. Могу только представить, как буду выглядеть между потрясающими крыльями.
Словно они — часть меня.
Я мягко пробежался пальцами по клавишам, к которым никто никогда не прикасался, и звуки, которые полились, были настолько плавными и идеально настроенными, что я заиграл «Приглашение».
Я откинул голову назад, когда заиграл риф (прим.: небольшая ритмическая фигура, часто служащая сопровождением к сольной импровизации), погружаясь в величественную обстановку. Я представил, как играю это каждый вечер перед тысячами людей. И тогда… я представил, как играю обнаженный перед аудиторией из одного человека.
ГЛАВА 21
ВАЙПЕР
Едва Хейло занял место на кожаном сиденье и опустил руки на клавиши рояля, я понял, что и не заметил, что все это время стоял, затаив дыхание. С того места в центре склада, где я находился, Хейло смотрелся именно так, как я представлял — величественным нереальным ангелом, который, наконец, получил свои крылья. И в этот момент у меня перехватило дыхание.
Рояль поражал своим великолепием. Один размах крыльев чего стоил — невероятно и просто потрясающе.
Но абсолютная элегантность и мастерство, с которыми создали эту уникальную вещь, были тем, что отличало ее от всех когда-либо виденных, впрочем, как и мужчину, который на нем играл.
Боже, я люблю его! И если раньше от этой мысли меня бросало в холодный пот, то теперь она успокаивала ту часть меня, которая была такой беспокойной, такой… неудовлетворенной, несмотря на ту невероятную жизнь, которую я вел.
Это правда была ирония судьбы, что появился Ангел, и я влюбился так быстро и так сильно.
Не, ну если серьезно: каковы шансы, что кто-то настолько прекрасный и чертовски чистый отдаст свое сердце такому, как я. Но Хейло рискнул. И теперь я ждал, пока он опробует инструмент, чтобы узнать, на что будет похож его первый полет.
Когда лучи софитов осветили золотистые локоны, и Хейло опустил пальцы на клавиши и заиграл вступительную часть к «Приглашению», у меня внутри все затрепетало.
