ты даже не пытаешься что-то исправить.
И снова я услышал, что у нее что-то упало в комнате, она опять тихо выругалась. Я же старался не рассмеяться.
— Тебе лучше присесть на кровать, — посоветовал я. Грохот у нее в трубке скорее всего был вызван тем, что она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Она была так пьяна, удивительно, как она еще могла говорить.
— Я и так уже сижу. Но, спасибо за отличную идею, Бретт. Вернемся к тому, о чем я говорила. А о чем я говорила?! — Засмеявшись, спросила она.
— О да, ты не пытаешься. Я жду от тебя большего, Бретт Кинг.
— Чего же?
— Ну, не знаю, — последовал ответ. Даже не видя ее, я понял, что она нахмурилась. И я также понял, что когда она хмуриться то, выглядит при этом восхитительно.
— Но я... я знаю... ты мооооожеееешь.
— Ты не будешь увольняться, если я тебе пообещаю, что предприму определенные шаги?
— Пожалуй, да, — через пару минут согласилась она.
Последовало короткое молчание.
— Где ты была сегодня вечером?
— В «Ред Пихен».
.. в какой-то курице. В общем, в какой-то красной птице. — Она разразилась хихиканьем. («Ред Пихен» — Красная павлиниха. — прим. пер.)
— Ты хорошо провела время?
— Я много выпила и танцевала, — невинно объявила она, но эта безобидная информация взбудоражила все мои нервы. — Там был один парень — фермер. Он был немного похож на тебя, — добавила она.
Я с сарказмом фыркнул. Она не знала, как я выгляжу, но мне хотелось узнать, каким она меня представляла.
— А как он выглядел?
— Он был немного похож на тебя, правда, чуть меньше ростом и явно ни такой красивый, но в темноте паба… все кошки белые.
Однако его голос... я возненавидела его голос. Потому что у тебя такой раскатистый... низкий и сексуальный, а у него как звонок. Мне даже показалось, что начался… в ушах. Как это называется? Похоже, когда все время что-то звенит.
Я улыбнулся.
— Звон в ушах.
— Точно. Бретт.
— Да.
— Я хочу быть наполненной тобой опять, — внезапно выпалила она.
Я застыл на месте, мне не нужны были объяснения, что она имела в виду, особенно, когда ее голос стал страстным с придыханием.
Но она не остановилась.
— Наполненной там.. внизу, где у меня постоянная, трепещущая боль…
Ее дыхание стало прерывистым, будто она даже не могла контролировать себя и свои слова.
Она застонала.
— Она, черт возьми, не прекращается. Она пустая и ненасытная... и как бы я ни старалась, не могу не вспоминать ту ночь.
Вопрос сорвался сам.
