Он сидел один на своей кровати. Когда увидел меня, перестал плакать, будто боялся, что я отругаю его за слезы. Я прошел вперед и присел рядом с ним на кровать. Он тут же отодвинулся, всхлипывая и глядя на меня снизу вверх.
— В чем дело? — Спросил я.
Я точно знал по его глазам, почему он плакал, но Закари казался слишком напуганным, чтобы что-то мне ответить.
Я поднял руку, он не отстранился, осторожно вытер слезы с его лица.
— Ты скучаешь по Шарлотте, не так ли?
Он утвердительно качнул головой в ответ, и из его глаз снова полились слезы.
— Тогда почему же ты не оставил ее? Я же сказала тебе, что ты здесь за главного, пока меня не будет.
Он по-детски посмотрел на меня снизу вверх.
— Я не знал, что она уехала. — Он понизил голос до шепота. — Мама говорит, что она воровка.
— Нет, — твердо заявил я. — Это какое-то недоразумение. Мама в данном случае ошибается.
Он с надеждой посмотрел на меня.
— Так она может вернуться к нам?
— Думаю, да, почему бы и нет, — ответил я, улыбаясь.
Дверь внезапно распахнулась, я повернулся, Джиллиан появилась в дверях комнаты сына без макияжа, скрестив руки на груди.
И весь ее вид говорил о том, что она готова была принять бой. Это был один из тех случаев, когда она готова была пойти на все, отлично понимая, что в данный момент у нее имеется единственный призрачный шанс, потягаться со мной.
— Нечего его жалеть, — сказала она. — Пусть выплачется и устанет от слез.
— Закари, не мог бы ты пойти на кухню к миссис Блэкмор, — сказал я. — Мне нужно поговорить с твоей матерью.
Шмыгнув носом, он перевел взгляд с меня на мать, потом соскользнул с кровати. С пожарной машиной в руках он вышел из комнаты, оставив нас с Джиллиан наедине.
— Мне казалось, что ранее ясно выразился, сказав, что больше не хочу тебя видеть здесь, — начал я.
Скрестив руки на груди, она прислонилась к дверному косяку, глядя на меня, и на мгновение я снова увидел ту эгоистичную, но все еще милую девушку, с которой вырос. Как я смог когда-то себя убедить, что полюбил ее.
— Я не собираюсь подписывать бумаги о разводе, Бретт, — заявила она.
— Возможно, несколько дней назад я бы их и подписала, но теперь не желаю. Не сейчас, когда поняла, на кого ты меня променял."
"Ее голос резко оборвался. Она обхватила себя руками, будто от одной только мысли ей стало ужасно холодно. Но я не купился на ее слова. Я изучил все ее повадки за столь долгое время. Все, чтобы она не сказала, было одним огромным притворством с ее стороны.
— Как ты мог? — обвинила она меня.
