Уязвимое выражение мелькает на ее чертах, и это заставляет меня спросить:
— Что означает этот взгляд?
Она качает головой, кончики ее пальцев опускаются к моей шее.
— Скажи мне, – требую я.
Она сопротивляется еще пару секунд, затем шепчет:
— Я потеряла всех, кто был для меня важен.
Я кладу свои предплечья по обе стороны от ее головы и, встретившись с ней взглядом, говорю:
— У тебя есть я.
Она вглядывается в мое лицо в поисках правды в моих словах, затем шепчет:
— Не умирай.
Уголок моего рта приподнимается.
— Я не умру.
С нашими нежными словами, наши тела все еще соединены, а наши глаза прикованы друг к другу, динамика между нами постепенно начинает перерастать во что-то более глубокое.
На этот раз, когда наши губы встречаются, это не из-за похоти или моего желания заявить на нее права. Поцелуй нежный, наполненный невысказанными обещаниями, когда мы посвящаем себя друг другу.
К тому времени, как наши губы расстаются, у Уинтер есть что-то большее, чем просто моя преданность.
Я выхожу, и это вызывает у нее вздох.
— Не волнуйся, я еще не закончил с тобой, – бормочу я.
Это вызывает у меня смешок Уинтер. Садясь, она говорит:
— Сначала мне нужна еда.
Я стаскиваю ее с кровати, когда встаю, и когда я открываю шкаф, и Уинтер видит мою одежду, она спрашивает:
— Ты перевез сюда свою одежду?
— Конечно, – бормочу я.
— Когда?
— После церемонии. – Я натягиваю пару черных спортивных штанов и поворачиваюсь к Уинтер. – Одевайся, чтобы я мог покормить свою жену.
Мои слова заставляют ее улыбнуться, прежде чем она исчезает в ванной.
Когда она возвращается, она надевает пару спортивных штанов и футболку, без какого-либо нижнего белья.
Я протягиваю ей руку, и когда она кладет свою ладонь на мою, мои пальцы крепко сжимаются вокруг ее. Мы выходим из комнаты, и я радуюсь, когда по пути на кухню мы не сталкиваемся с Алексеем или Дмитрием.
Я беру Уинтер за бедра и поднимаю ее, чтобы усадить на стол. Затем я открываю холодильник и достаю остатки курицы. Я ставлю тарелку рядом с ней и, взяв кусочек, подношу его к ее рту.
— Открой. – Губы Уинтер приоткрываются, и от того, что она ест с моей руки, по моему телу снова начинает разливаться тепло.
Пока она пережевывает кусочек, я наливаю нам по стакану воды. Я ставлю бокалы рядом с тарелкой, затем раздвигаю ее ноги и устраиваюсь между ними.
— Мы отправляемся по делам, – внезапно говорит Дмитрий с порога.
Взглянув на своего брата и Алексея, я спрашиваю:
— На сколько?
— Мы вернемся завтра, – отвечает Дмитрий.
