Алексей удивляет меня, заключая в объятия, и на мгновение я застываю в его объятиях. Затем он бормочет:
— Я также пытался найти Киллиана, но место происшествия было очищено до того, как туда добрался мой человек.
О, боже.
Киллиан.
Что случилось с его телом? В моей голове начинают роиться уродливые мысли о том, что его выбросили или сожгли вместе с остальными мертвецами.
Мои плечи дрожат под натиском горя, и это заставляет Алексея крепче прижать меня к себе.
— Мне жаль, малышка Уинтер, – шепчет Алексей.
Я киваю ему в плечо, и в тот момент, когда он отпускает меня, я подхожу ближе к Дэмиену.
Дэмиен обнимает меня, и я прижимаюсь щекой к его груди, пытаясь не заплакать.
_______________________________________________
ДЭМИЕН
Когда Дмитрий возвращается с Даной, я наклоняюсь губами к уху Уинтер.
— Ты хочешь что-то сказать?
Она кивает, а затем высвобождается из моих объятий. Мои глаза не отрываются от нее, пока она идет к гробам. Ее пальцы скользят по дереву, а затем она спрашивает:
— Который из них Шон?
Алексей указывает на другой гроб, и Уинтер опускается перед ним на колени.
Она тяжело сглатывает и запечатлевает на нем поцелуй."
"— Мне жаль, Шон. Мне так жаль, что я не защитила тебя.
Она закрывает глаза, и ее тело дергается один раз, когда она борется, чтобы держать свои эмоции под контролем.
Я сжимаю руки в кулаки по бокам, чтобы не броситься к ней. После того, как я сделал ее своей, внутри меня поднимается жестокая буря, когда я вижу, как Уинтер так больно.
Моя челюсть сжимается, когда во мне начинает формироваться жажда мести.
Уинтер встает и подходит, чтобы преклонить колени перед гробом своего отца.
— Я убью их всех. Я обещаю. – Она тяжело сглатывает, затем шепчет. – Обними маму за меня.
Она поднимается на ноги и переводит взгляд между двумя гробами, а затем прерывисто вздыхает. Она тихо начинает петь, ее ирландский акцент более заметен, чем когда-либо. Охранники, которые являются ирландцами, тихо присоединяются.
Песня та же, что и та, которую она слушала сразу после того, как мы вернулись домой. Она наполнена благоговением, а любовь, которую Уинтер питает к своей погибшей семье, заставляет каждую строчку звучать мучительно грустно.
Когда затихают последние ноты песни, Уинтер шепчет:
— Спокойной ночи.
Она начинает отходить от гробов и проходит прямо мимо меня. Когда она уходит, я бросаю взгляд на Дмитрия, который быстро говорит:
— Мы похороним их. Иди с ней.
