Слишком долго мы, родители, позволяли этому происходить. Мы стали привязываться к диагнозам, которые ставит нашим детям кто-то, кто не знает их ни на одну миллионную долю лучше, чем мы сами. Неудивительно, что наши дети стали отождествлять себя со своими диагнозами. Мы тоже стали идентифицировать их таким образом."
"Мы принижали своих детей, даже не осознавая этого. Мы решили, что они не справятся с теми вещами, которые делали сами, когда выросли. ""Ну не может же она отправиться в полет без iPad"". Или: ""Я не могу отобрать у нее iPhone, он есть у каждой девочки в классе"".
Или: ""Я знаю, что в ее возрасте я оставалась дома одна, но сейчас все по-другому"". И так далее. Риски, с которыми мы справлялись без раздумий, мы решили, что они никогда не смогут.
Мы стали смотреть на своих детей, как на этикетку ""Факты питания"": таксономию расстройств. Во время написания этой книги я внимательно прислушивалась к тому, как родители говорят о своих детях. ""Ну, это мой ребенок с СДВГ"", - услышала я от нескольких мам.
""На самом деле он очень умный и чувствительный, но у него проблемы с сенсорной обработкой"", - слышала я снова и снова в ответ на обычные вопросы о том, как поживают их дети.
Один из друзей сообщил о поступлении своего сына в государственный колледж на Facebook следующим образом: ""Это нечто, что этот ребенок с дислексией, у которого с самого начала были проблемы в школе, добрался до старшей школы и превзошел все ожидания, включая, смею сказать, и свои собственные"".
Я вспомнил нескольких знакомых с дислексией: одна из них была математиком.
Она училась в Уортоне, изучала финансы, а затем отправилась на Уолл-стрит, после чего открыла ряд собственных предприятий. Для нас она была подругой, которая организовывала лыжные поездки, уговаривая и договариваясь о серии фантастических приключений, каждое из которых было инновационным и удивительным.
Когда мы называем своих детей теми ярлыками, которые дают нам чужаки, мы позволяем этим экспертам разрушать наши отношения с детьми.
Мы позволяем экспертам принижать наше восприятие своих дочерей и сыновей.
Думала ли мама Томаса Джефферсона о нем как о ""моем сыне-дислексике""? Или Джон Ф. Кеннеди? Стал бы кто-нибудь из них президентом, если бы это было так? Для родителей неестественно видеть своих детей такими. Ярлыки и бирки иногда полезны для экспертов, но для нас они просто мешают. Они редуктивны и унизительны, и им совершенно не пристало загрязнять родительскую любовь.
