Я вспомнил, как в тот день повернулся и пошел в следующую комнату.
Теперь я стоял перед дверью, которая еще пару дней назад была заперта изнутри. Она все так же была закрыта, только ручка выбита выстрелом. Я потянулся к двери…
– Не надо.
У меня за спиной стоял Дейв.
– Почему?
– Потому что ты не хочешь заходить туда.
– Я хочу знать, что там.
– Ты и так знаешь.
– Не знаю.
– Знаешь, Джесс. Лучше уйти.
Я внимательно посмотрел на Дейва:
– Что я знаю? Что там, Дейв?
– Ничего такого, на что стоит смотреть опять.
Пойдем.
– Я хочу зайти.
– Не надо.
– Мне нужно знать.
– А мне – забыть.
– А ты помнишь, что там?
– Помню и не могу забыть. А ты помнишь тоннель, Джесс? Лучше не входи туда. Пойдем назад.
Я повернулся к Дейву, но тот уже удалялся по коридору. Я вновь посмотрел на дверь, скрывавшую столько тайн, и понял, что Дейв прав. Лучше не открывать ее. И я пошел по коридору за Дейвом, за своим другом. Хотелось верить, что мы уйдем, а все страшные воспоминания останутся за запертыми дверьми.
19
Когда же прибудет помощь?
Эти слова написал кто-то из нас жирным черным маркером на одном из окон ресторана через несколько дней после катастрофы. Тогда мы надеялись вот-вот увидеть в небе самолет или вертолет со спасателями. Я смотрел на надпись, а за черными буквами плыли с востока мрачные тучи. Хотелось верить, что семья Дейва погибла быстро, без боли и страха, сразу же, как только посыпались бомбы.
Дейв верил, что родителям удалось спастись, и старался всеми способами ускорить наш уход из небоскреба.
Уходить было страшно, но в то же время неизведанное манило нас. Утром Дейв организовал урок стрельбы: мы поднялись на крышу и перевели пару сотен патронов для «глока». Я попробовал было выстрелить из дробовика, но отдачей мне чуть не выбило плечо. Тренировка пошла на пользу: мы почувствовали себя подготовленными к предстоящему дню. Прицелился, выстрелил, перезарядил. Прицелился, выстрелил, перезарядил. Я довел эти действия до автоматизма.
Прицелился, выстрелил, перезарядил.
Когда мы спускались с крыши, я не сводил глаз с Анны. Хотелось быть с ней рядом, но я знал, что мы никогда не будем так близки, как мне хочется. Мое сердце было разбито, а ее – нет, но она не была в этом виновата.
– Оружие не защитит нас, – сказала Анна, не обращаясь ни к кому конкретно, когда мы вернулись в ресторан. Она все еще не могла успокоиться после стрельбы. – Если охотников будет много, всех не перестреляешь.
