А ведь однажды, если «однажды» когда–нибудь наступит, мне предстоит рассказывать обо всем этом «мозгоправу». Только представьте себе: сижу на кушетке в приемной всезнающего психотерапевта и делюсь своими переживаниями в этот момент. А что? Это будет просто шикарно, замечательно, потому что все останется позади. Это будет самый счастливый день в моей жизни!
23
Когда мы закончили открывать вольеры, я поднялся наверх и уселся на край своей бывшей постели. На столе лежала огромная, вся в пометках, карта Манхэттена: я гадал, куда мог направиться Калеб, продумывал маршруты.
Оказывается, я исходил километры улиц, не отдаляясь, правда, от центральной части острова.
Я вынул из пистолета магазин: оставалось еще восемь патронов. Должно хватить. Фелисити успела поставить на огонь кашу. Поесть надо обязательно, потому что неизвестно, когда нам удастся перекусить в следующий раз. Кто знает, сколько времени придется путешествовать под городом по туннелю. И то, чтобы спуститься туда, сначала нужно преодолеть самое страшное место в Парке.
В маленькой комнатке на втором этаже кирпичного арсенала мне становилось необычайно уютно и тепло. А всего несколько дней назад, когда я только нашел Рейчел, здесь было почти пусто: только самые необходимые вещи на полке и на столе, небольшая вязанка дров для камина, два ведра с водой. На нынешних запасах еды можно продержаться несколько недель, одежду менять – хоть каждый день. Кроватей стало три. Комната постепенно обросла вещами: появились книги, лампы, игры, всякие побрякушки, айподы – чужое добро, которое тоже придется оставить.
– Генератор в смотровой? – спросил я, застегивая рюкзак.
– Конечно, а что? – В голосе Рейчел было удивление. Она поставила греться на огонь воду.
– Можно запустить его и до ухода зарядить все наши…
– Не трать время, – перебила меня Рейчел. Закончив дела, она сняла куртку и пайту. Носки у нее промокли насквозь, джинсы и футболка были в пятнах, волосы влажные от пота, на лице красовались разводы грязи.
Им с Фелисити пришлось трудиться не жалея сил в эти дни, чтобы справляться со всей работой. – Мы зарядили несколько фонариков. Нам хватит.
– Ладно, – согласился я и подложил в камин поленце.
Время ухода неминуемо приближалось, и мне становилось все хуже. Мы проводим вместе последние минуты, а потом нам предстоит пройти через Парк, и меня мутило от одной мысли об этом, от одного предчувствия в животе бился миллион бабочек, как говорят американцы.
