– Так нужно, а потом все будет хорошо, все наладится.
Пейдж слабо улыбнулась и вытерла нос рукавом.
– У меня уже все наладилось.
– И у меня, – сказал я, повернулся и ушел.
Да, я нашел ее: красивую, исключительную, но она не принадлежала мне, мы не принадлежали друг другу, не принадлежали никому – только самим себе. Неужели я наконец понял, что такое дом? Неужели он внутри меня, всегда со мной, куда бы я ни отправился?
– Джесс!
Я обернулся.
За мной бежал Том, а за ним – вся в слезах – Пейдж.
– План изменился.
Мы уходим как можно быстрее, до того, как эти козлы вернутся и снова нападут на нас.
– Когда выход?
– Через два часа.
Я посмотрел на циферблат: время пошло. Я в два раза быстрее их. Успею.
– Встретимся в Парке.
Пейдж повисла у Тома на руке.
– Боб говорит, мы придем туда к двум. – Том пожал мне руку. Я развернулся и побежал, выкрикнув на ходу:
– Встретимся в два!
– Джесс! – позвал Том.
Я обернулся.
– Спасибо тебе!
18
Было только девять утра.
Поворачивая за угол Двадцать первой улицы Вест, я оглянулся.
Снова один. Постепенно я привык и в некотором роде полюбил передвигаться по улицам разрушенного города без спутников: таскать кого–то за собой у меня не возникало никакого желания. Я хотел сказать Пейдж, чтобы не волновалась за меня, но смысла в этой стандартной фразе было не больше, чем в совете взрослеть помедленнее. Я хотел сказать ей, чтобы наслаждалась каждой минутой, ведь никогда не знаешь, сколько тебе осталось, поэтому нужно торопиться жить.
Но при этом замечать, что творится вокруг. Главное правило для улиц этого города. Главное правило, чтобы выжить на них в одиночку.
Бежалось легко. Мной владело радостное предвкушение встречи.
Я представлял, как днем возле водохранилища мы примкнем к группе из Челси Пирс и вместе, точно хоббиты, начнем спускаться в чрево земли. Лет в шесть или семь папа читал мне книжку про приключения маленьких забавных коротышек: старую, еще из его детства, с красивыми картинками. Я слушал перед сном истории про Бильбо, и почти каждую ночь мне снилось, как я путешествую по волшебному миру Средиземья, как участвую в захватывающих приключениях.
Я резко обернулся на шум. Пусто. Но я все равно остановился и прислушался. Скорее всего, что–то сдвинулось в завалах. Мой путь лежал мимо теологической семинарии, где работал Даниэль. Этому месту, в отличие от собора Святого Патрика, не повезло: уцелела только четверть здания, все остальное лежало в руинах.
