Полагайтесь на зов сердца, на доводы разума, на смелость, на что угодно. А я просто хочу домой.
15
– Пойдем, – позвала Пейдж, – найдем спокойное место.
– После тебя, – согласился я и зашел за ней в бывший офис. Мы сели за стол, и Пейдж зажгла между нами свечу. В столовой все еще гудели разговоры, но слов было не разобрать.
– Как твоя голова?
– Отлично. Спасибо.
– А рука?
– Пока не отвалилась.
Пейдж засмеялась.
– Спасибо, что позаботилась о моих травмах.
– Мне не трудно. Спасибо, что поговорил с ними.
"
"Пейдж предложила выпить водки с апельсиновым соком, но я остался верен кока–коле. Второй коктейль подействовал на девушку: она сменила позу, стала по–другому смотреть на меня, вытянула под столом ногу и коснулась моей.
– Если завтра выдвигаться, то я должен буду уйти вперед, забрать Фелисити и Рейчел…
– Ага…
Она положила подбородок на лодочку из переплетенных пальцев рук и сидела, глядя в темноту.
– Что–то не так?
– Ты говорил, что я должна оставаться с отцом и Одри?
– Да. Именно.
– Ты по–прежнему так считаешь, несмотря ни на что?
– Ты сама должна решить.
– Но ведь ты считаешь именно так?
Я прикусил губу. Пейдж пристально смотрела на меня, но я лишь пожал плечами.
– Да, я так считаю, – признался я. – Тем более, разве они не заставят тебя остаться?
– Они не могут меня заставить, – сказала она, допивая. – Я сама…
Я приложил палец ей к губам, и она будто забыла, о чем говорила.
– Подумаешь об этом завтра утром, а сейчас – забудь. Давай дождемся Боба, послушаем, что он скажет.
Посмотрим, какое решение примет твой отец.
Глядя в пол, Пейдж проговорила:
– Если мы разделимся, я хочу быть с тобой, куда бы ты ни направился.
Такая вера в меня, в мои силы и возможности очень трогала, но совесть и здравый смысл говорили, что нужно переубедить Пейдж. Нельзя разделять ее с родителями. И что теперь делать? Уговаривать ее остаться? Через силу я сказал:
– Послушай, мне кажется, если твои родители не захотят уходить, тебе, наверное, будет лучше остаться с ними…
– Джесс, я хочу быть там, где ты.
Я проглотил комок в горле.
– Пейдж…
– Я пойду за тобой и говори, что хочешь. – Она пристально смотрела на меня.
– Ты сама пожалеешь, если оставишь их. Здесь тихо. Место надежно защищено. Я буду спокоен за тебя. Зараженные до тебя не доберутся.
– А здоровые – вполне.
Сложно было спорить с этим. Я вообще чувствовал себя по–дурацки, внушая ей, как здесь безопасно.
Но гораздо сильнее меня смущало другое.
