Рейчел положила мне руку на плечо и тихо сказала:
– Мы выберемся. Все. И Калеб тоже.
Я кивнул. Хотелось верить в ее слова.
– Он поступил так, как поступил бы ты на его месте, как поступил бы любой из нас.
На глаза наворачивались слезы.
– Этого никто не знает.
– Я знаю.
Она стояла совсем рядом, так, что чувствовалось тепло ее тела.
– Спасибо, – сказал я. Это хорошо, что она думает вот так, а не по–другому. Я встал, Рейчел на секунду приобняла меня, и мы вместе пошли к центральному водоему.
Возле ворот зоопарка я остановился, подтянул стропы рюкзака.
В кармане лежал заряженный пистолет, но он больше не прибавлял мне уверенности – наоборот, в новом мире оружие казалось всего лишь тяжелым куском металла.
– Послушай, Джесс, – заговорила Рейчел. До сих пор я ни разу не видел столько грусти у нее во взгляде. – Все эти восемнадцать дней я знала, что рано или поздно мне придется уйти, оставить их.
– Ты хочешь сказать…
Она перевела глаза с животных в клетках на меня.
– Я хочу сказать, что да, я готова уйти.
Я улыбнулся.
– Разыщи людей в Челси Пирс. Узнай, готовы ли они вместе с нами выбираться из этого ночного кошмара.
В окне второго этажа кирпичного арсенала виднелась фигура Фелисити. Она наблюдала за нами.
– А если Калеб ошибся? Или они уже ушли? – спросил я.
– Тогда мы будем выбираться сами.
Рейчел отперла ворота, выпустила меня и сразу же закрыла замок. Теперь нас разделяли прутья решетки. Улыбнувшись, Рейчел сказала:
– Ты найдешь их там, где сказал Калеб. Он был хорошим парнем.
– Он до сих пор хороший парень.
Я развернулся и пошёл. Рейчел крикнула мне вслед:
– Будь осторожен!
Один, я уходил пустыми улицами. Со дня атаки прошло восемнадцать дней. Восемнадцать дней я делал все, чтобы не погибнуть от рук людей, зараженных страшным вирусом. Мой путь лежал через Парк. Нетронутый снег предательски скрывал обломки и осколки, на которых то и дело скользили ноги. От еще свежего трупа брызнули во все стороны крысы. Как же я ненавидел этот город!
2
Утро выдалось холодное и сырое.
Пронизывающий ветер нес в лицо мокрый липкий снег. Придавленный свинцово–серым февральским небом, под завывания ветра, я шагал на юго–восток сквозь хлеставшие меня ледяные струи. За эти дни я научился «читать» погоду. При сильном снегопаде рано темнеет, так что не понять, сколько на самом деле времени, и невольно поддаешься ложному чувству спокойствия, потому что ничего не видишь и не слышишь, даже если где–то притаилась опасность.
