— Ты хочешь сказать, что в конце мы все умрем?
Я произнес эту фразу вслух, и мне стало не по себе, но Калеб воспринял ее как шутку.
— Ага, какая–нибудь задница вроде этого обязательно случится, — ответил он. — Наверняка я знаю только одно: если эта инфекция — разновидность зомби–чумы, то она должна быть классифицирована как эпидемия шестого класса опасности.
— Как это?
— Судный день и конец света. Это самый худший класс опасности.
— Откуда ты знаешь?
— Посмотри вокруг.
— Откуда ты знаешь про номер класса?
— Прочитал в книжке про защиту от зомби.
— И слушать не хочу, — сказал я.
Мы вернулись в магазин."
"— Я не шучу. Я тут жил столько времени совсем один, так почему было не почитать, что писатели понапридумывали про борьбу с зомби? Очень, кстати, полезная информация, — поделился Калеб, пропуская меня на лестнице. — Ты в курсе, что истории про зомби восходят к религиозному культу вуду, корнями с Гаити…
— Но эти люди — не зомби.
— Полузомби–полувампиры. Да какая разница. Причина в сильнейшем вирусе, — рассуждал Калеб, пока мы спускались на первый этаж.
Внизу он остановился и, выставив винтовку в торговый зал, долго и внимательно прислушивался. — Кстати, они вполне могут оказаться бессмертными. Этот гарвардский дядька в своей книжке рассказывает — хоть он и надутый умник, конечно, — как ездил на Гаити изучать токсины, при помощи которых людей превращают в…
— Я правда не хочу об этом знать, — оборвал его я. — Слушай, Калеб, мне нужно отнести Рейчел сумки с едой.
— В парк?
Я кивнул.
— В парк, где вокруг прудов и по всей территории шатаются тысячи зараженных?
— Там Рейчел.
— И ты должен отнести еду.
— Да.
— Тогда идем, — сказал Калеб, надевая куртку. — Провожу тебя до угла парка. А то прибьют тебя за дверями магазина, а мне потом любоваться твоей обледенелой задницей, пока ее не обгрызут крысы.
18
Я одну за другой спустил сумки по скользкой лестнице к зоопарку. Калеб, как и обещал, проводил меня до угла и исчез. Сказав, что последний раз ходил смотреть на животных еще в глубоком детстве вместе с родителями, он замолчал, бросил тоскливый взгляд в сторону северо–востока и ушел.
Может, не хотел встречаться с Рейчел. Но если мне удастся убедить этих двоих расстаться с Манхэттеном, познакомиться им все равно придется.
Может, не хотел терять личное пространство — тут я его понимал: оно нужно всем, даже очень одиноким людям. За последние две ночи я остро это почувствовал. Так же было со мной и дома.
