— Платье находится на пути к тому, чего я хочу.
Неохотно мои руки находят низ моего цветочного платья, и я сминаю ткань, чтобы она поднялась выше колен.
Он указывает ножом.
— Выше.
Юбка дюйм за дюймом двигается вверх, останавливаясь как раз под линией трусиков.
Его глаза полуприкрыты, пока он переводит взгляд от моего платья вверх к моим глазам.
— Я сказал, что ты можешь остановиться?
Сглатываю комок в горле, понимая, что он хочет, чтобы я сделала. Я с самого начала это знала. Этот первобытный, похотливый взгляд в его глазах.
Сначала я думала, причина ему — месть, и, может, все еще… капля сексуального желания
Внезапно он толкает нож в мое горло, заставляя меня поднять голову в попытке избежать кончика лезвия.
— Может, ты захочешь ответить на мои вопросы. И, может, я продлю тебе жизнь.
— Прости… — бурчу я, отклоняясь от ножа.
Мужчина ухмыляется.
— Это впервые я слышу твое извинение. Хммм…. Тебе прекрасно походит.
— Пошел ты нахер, — рычу я. Ничего не могу с собой поделать — он слишком горд собой.
— Вы посмотрите-ка, Принцесса. И не надо так тяжело дышать. Единственное, когда тебе позволено это делать — когда будешь отсасывать мне.
Мой нос дергается от чувства невероятного желания оттолкнуть его руку через решетку и ударить его в лицо. Но так или иначе, нож перед моими глазами является постоянным напоминанием о моей судьбе, если я не заткнусь и не сделаю, как он скажет.
Его губы приоткрыты.
— Наконец-то, больше никаких пререканий, — вздыхает парень. — Знаешь, я так долго ждал момента, когда ты будешь бояться меня настолько, чтобы не пытаться злить меня.
Бояться настолько, что сделаешь что угодно, лишь бы удовлетворить меня, чтобы я был с тобой мил. — Он подносит нож к одной из лямок, удерживающих платье на мне, и просовывает острие под нее. — И знаешь, что? Я буду милым, пока ты делаешь то, что я тебе говорю.
Затем он разрезает ткань.
Лямка спадает с моего плеча, и платье повисает наискосок только на одной полоске. Надеюсь, он не перережет вторую.
У меня зарождается чувство, что он не делает всего этого всерьез, что лишь говорит все это, дабы сыграть с моим разумом. Этот мужчина, называющий себя Фениксом, не похож на мальчика, которого я знала. Он никогда не ненавидел меня до такой степени, чтобы желать уничтожить, но опять-таки, я, наверное, и есть та причина, по которой он стал таким.
— Так что, начнем сначала. Отныне ты называешь меня Феникс. И никак иначе.
— Но твое имя Майлз.
