"
"— Думаешь, тебе удастся от меня сбежать? Ни шанса, Принцесса, — говорю я. — Ты моя!
Я волоку ее по полу, крепко удерживая ремень, пока она царапается ногтями, пытаясь вырваться из захвата. Отсюда я могу услышать, как она задыхается, и чем больше я слышу это, тем больше ощущаю порыв задушить ее голыми руками. Я хочу понаблюдать, как она будет страдать, пока будет смотреть мне в глаза, зная, что это делаю я. Я. Я знаю ее. Знаю все, что можно знать о ней и то, что она сделала. Она думала, что смогла спрятать свои секреты, удержать меня подальше от своей жизни, и это спасло бы ее.
Это была обычная фантазия, которую я собирался разрушить.
Так же, как разрушу ее жизнь.
Тащить ее тело наверх по лестнице оказывается слегка проблематично после того, как она ударилась головой о ступеньку, так что я решаю поднять ее на руки и понести.
— Не думай, что это будет на постоянной основе, Принцесса. Тебя достаточно носили в твой жизни.
— Нет! — удается крикнуть ей.
— Ты так не думаешь? О, тогда скажи мне, почему ты живешь в этом большом доме, потому что ты, блядь, не заслужила ничего из этого, разве не так? Два твоих любовника щедро тратились на тебя, но от меня такой милости не жди.
О, нет, — я посмеиваюсь над своим же заявлением, потому что это слишком смехотворно, чтобы поверить. Можно подумать, я когда-либо был с ней милым.
— Отпусти меня! — скрипит Ванесса, ее голос осип после криков.
— Как начет… нет? — я давлюсь смешком и поднимаюсь на чердак, где кладу ее на пол. Здесь пахнет мускусом, не хватает солнечного света и, кажется, есть звукоизоляция.
Позади много мебели, и одна маленькая лампочка свисает с потолка. Как по мне, так то, что нужно.
Ванесса слегка стонет, чувствуя под собой деревянный пол. С ликованием наблюдаю за ней, медленно закрываю за нами дверь, пока она ползет ко мне. Когда касается моих ботинок, я ухмыляюсь.
— Да, это я, Принцесса.
Она замирает, все еще удерживаясь за мой ботинок, но затем ее руки взметаются вверх расстегнуть ремень, так что я перехватываю поводок и тяну назад, заставляя ее снова упасть лицом вниз.
— А-а. Не смей, блядь, прикасаться к нему.
— Прекрати… — захлебывается она.
Я опускаюсь на колени, прикладывая руку к уху, пока подтягиваю ремень ближе.
— Что там? Я тебя не слышу.
— От. Пусти. Меня, — произносит она, все еще кашляя и задыхаясь. — Ты кусок дерьма.
Я вскидываю брови.
— Я? Я кусок дерьма?
— Сними его, — говорит она, ее голос становится выше каждый раз.
