Нет, чтобы привести Джо в чувство, нужно было применить второе, не менее волшебное, чем кофе, средство, — холодный душ. И Круз перешел к действию.
— Послушай, Джо. Нужно отсюда смываться. Полиция разыскивает тебя.
— Я уже слышал об этом, — ответил Джо.
— Этого ты еще не слышал. Говорят, что ты напал на Келли. Мейсон ищет тебя.
— Что значит — напал?! Я взял ее за руку
— Скорее, она на меня напала. Она выкинула все мои письма, — еще не протрезвев, возмущался Джо. Он явно не понимал, что ему угрожает. Но Круз не собирался от него отступаться.
— Ты что, хочешь вернуться в тюрьму, Джо?
— Да.
«Какой ребенок», — подумал Круз. Он и раньше замечал, что его приятель страдает чрезмерной сентиментальностью. С возрастом, хотя это не лучшее качество для взрослого человека, он так и не избавился от него.
— Келли, — пробормотал Джо. — Как же так, Келли?
— Ну что ты заладил! Что случилось?
— Келли Кепфелл не хочет меня больше видеть.
— Я сожалею, Джо.
— Для меня это удар. Я‑то думал. Но она меня больше не любит.
— Сожалею, старина. Что же ты собираешься делать?
— Вернусь в тюрьму.
Круз поднялся. Бредни Джо он слушать был не намерен. Джо не в себе, это ясно.
Круз огляделся вокруг. За стойкой бара три дюжих рыбака, которые так и не сияли своих фартуков из желтой резины спокойно что‑то обсуждали. Вне всякого сомнения, это те, кто поставляет рыбу в соседний ресторан, подумал Круз. На другом конце стойки сидели два пассажира с яхты, похоже, отец и сын. В глубине зала три девчонки сидели за столиком, уставленным бутылками кока–колы, и громко спорили по поводу какого‑то журнала.
Они единственные вносили оживление в обстановку этого довольно мрачного заведения. Надо немедленно отсюда уходить, подумал Круз. И даже если Джо придется нести, Круз доставит его на свою Лодку.
Пожарный не успел продумать до конца, как он будет это делать. В. кафе входил Мейсон:
— Молчи! Ни одного слова! Во всем положись на меня, — тихо проговорил Круз и поднялся навстречу Мейсону, который направлялся к их столику.
— Разрешите пройти, Круз. Я пришел, чтобы арестовать Джо Перкинса.
— Потише, Мейсон.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что просто так американского гражданина не арестуешь.
— Мне нужно его допросить.
— Вызовите к себе. Кстати, а что за причина?
— Публичное приставание, к гражданке. Это не абсурдное обвинение, и вы это очень хорошо знаете."
"Мейсон был в ярости. Он понимал, что напрасно теряет время.
