Джо, не отрываясь, смотрел ей вслед — даже тогда, когда автомобиль давно исчез из вида.
Келли била нервная дрожь. Теперь, думала она, подъезжая к вилле, ей никогда не избавиться ни от Питера, ни от Джо.
По всей вероятности, Джо не собирается покидать Санта–Барбару. Келли видела единственный выход из этого положения: ускорить свое замужество с Питером и как можно быстрее уехать в Европу. Сегодня же, решила она, нужно переговорить с Питером. Заодно ей хотелось развеять осадок после вчерашней ссоры. Но на вилле ее ждала неожиданность.
— Мадемуазель, — подошел к ней Филипп, едва она въехала в ворота. — Звонил господин Мейсон и попросил сразу же позвонить ему. Он сказал, что это срочно.
— У них всегда срочно, — проворчала Келли, но номер телефона набрала. — Мейсон?
— Да, Келли. Немедленно приезжай в контору, нужно увидеться.
— А в чем дело? Ты не можешь подождать, до вечера? Приезжай сегодня вечером на виллу. Я там буду.
— Да нет! Нет! Вечером я буду занят.
Мейсон казался очень взволнованным. Келли попыталась выяснить.
— А что, собственно, случилось?
— Ты была в городе после обеда?
«Боже мой, и он тоже следит за мной!»
— Да, я была в городе. Что, я не имею на это права?
— У меня есть свидетель нападения. Он мне позвонил пятнадцать минут назад.
— Нападения?
— Разве на тебя не нападал Джо Перкинс?
— Я его видела, но…
— Вот–вот. Это и есть то самое. Ты подверглась нападению. Свидетель все видел. Есть возможность еще раз посадить его, но нужно, чтобы ты сейчас же пришла.
— Для чего, интересно?
— Для того, чтобы написать заявление, конечно.
Как все было здорово. Как хорошо все выходило, и теперь, если пойти к доктору, можно даже найти какие‑либо следы, оставшиеся от руки Джо. Тогда все проблемы будут решены. Джо снова попадет в тюрьму, а Санта–Барбара остается для них двоих. Как все просто у этих Кепфеллов, как замечательно.
— Ты, по–моему, совершенно сошел с ума, Мейсон.
— Это ты сошла с ума. Такой случай больше не представится, Что он тебе сделал?
— Да ничего.
На другом конце провода помолчали, потом Мейсон снова ринулся в атаку.
— Это неважно. Ну ты едешь?
— Ну конечно, нет.
— Подумай, Келли! Это в интересах всей семьи. Подумай о папе.
Келли любила своего отца и любила семью, но она не видела причин, по которым она должна была в этот раз засадить влюбленного в нее мужчину, и только потому, что он вел себя как глупец."
"— А теперь выслушай меня, мой дорогой братец. Я считаю, что интересы семьи я очень хорошо защитила пять лет назад.
